Взгляд, который она прочувствовала всей кожей. Покрылась мурашками, как от озноба. Все до единого волоска на теле встали дыбом, как наэлектризованные. И зарядились они от Неверова и отклонялись точно в сторону, где он находился. Только когда лифт преодолел несколько этажей, они улеглись на место, словно потеряв связь с источником энергии.

— Обычная история. Задумалась и облила его кофе, — пожала плечами Лера как можно равнодушнее и потёрла предплечья.

— А он что? — разглядывала её Дарья, будто она Неверова раненого из горящего дома на себе вынесла, а не одежду его перепачкала.

— Ничего. Обматерил мысленно, наверное, и пошёл рубашку стирать. А что он должен был сделать?

— Ну-у-у, — Дарья загадочно закатила глаза к потолку. — Мог бы тебя заставить стирать, например.

Лера промолчала. И потом тоже молчала, когда они уже пришли в номер, а Дашкина буйная фантазия всё генерировала одну за другой идеи, каждая из которых заканчивалась, как минимум, близким знакомством. А как максимум… в общем, любила Даша с размахом помечтать.

Хорошо, что большего про тот осенний день в Москве Лера ей не рассказала.

А если бы Дашка не говорила про Неверова весь вечер, то было бы ещё лучше. У Леры и так не шло из головы его странное внимание. Но Дарью, как назло, прямо прорвало. Она всё твердила: «Неверов. Неверов. Неверов», и его улыбка никак не покидала Лерины мысли, пока Дашка не уткнулась в телефон и не забыла, наконец, про Кирилла Александровича.

Так и прошёл день. Обычные хлопоты. Вечерние, сон, а потом начались утренние.

Начались тяжело. Разговор с мужем, потом с мамой, потом с сестрой, которая истерила больше всех, то срываясь в слёзы, то вдруг переходя на смех, вспомнив какую-нибудь историю из детства, связанную с отцом.

— Ань, ну все мы прекрасно знаем, что к этому идёт, — успокаивала Лера сестру как могла, спустившись в столовую на завтрак.

Она что-то машинально поставила на поднос. Куда-то села, направляемая Дашкой. Что-то принялась жевать.

— Аня, ну мама же как-то держится. Я знаю, что из последних сил. Но тебе бы её поддержать, а мы ещё хором тебя успокаиваем.

Но взывания к совести на сестру не действовали. Она стала пояснять, что ей хуже всех, потому что вернулся её первый муж и она поссорилась из-за него со вторым. И первый её зовёт назад, а второй не отпускает.

И всё это эмоционально, громко, пафосно. Впрочем, Лера рада была слушать хоть про её одинаково бестолковых мужей, хоть про детей, хоть про лысых кошек, которых она решила завести, причём, тоже парочку, чтобы они не мёрзли, только бы та не рвала Лере душу прогнозами, как они будут жить без папы.

Нет, Лера не была чёрствой и отца любила, но всё же прагматичность сильно отличала её от сестры.