Это должно вызывать раздражение, но ничего подобного. Смотрю, не отрываясь, как слезы по бледной коже щек льются. И непроизвольно сглатываю, потому что хочется… Не важно! Новобрачные обмениваются кольцами, говорят слова клятвы. После объявления их мужем и женой, Питер ощутимо выдыхает. Ну надо же, как его Лада запугала! Это уметь так надо! Я усмехаюсь восхищенно, ловлю на себе взгляд карих глубоких глаз.

Ну что, Лисичка, смотришь? Думаешь, я растроган сильно? Нисколько.

Питер был крутым мужиком, свободным волком. И мне не могло прийти в голову, что его так прихватит.

Женщины — зло. Особенно такие, с виду наивные и невинные овечки.

Посмотрит такая, и словно в душу заглянет.

Не надо тебе, Лапочка, в мою душу заглядывать. Нет там ничего хорошего. Для тебя — уж точно. После церемонии и поздравлений молодых, все плавно перемещаются к банкетной части зала.

Ведущая что-то говорит, поздравляет, представляет музыкантов, которые будут сегодня развлекать гостей.

А я двигаюсь к выходу.

Питеру я уже все сказал, что мог, за процессом торжественной сдачи крепости пронаблюдал… Пора домой. Работа не ждет. Надо кое с кем решить вопрос. С наглючим таким, решившим, что меня можно поиметь. Сюрприз ему будет.

— Игорь!

Черт… Ну ушел ведь уже! На крыльцо же успел! Зачем? Ну вот зачем? Поворачиваюсь. Смотрю непроницаемо. Лисичка в рыжем убранстве осени смотрится феерично.

— Да? Привет, лапа.

Специально ее так называю. Она сленга нашего не знает, для нее это может прозвучать грубовато. И панибратски.

Хорошо.

— Привет! — мнется, теребит краешек косы тонкими пальчиками, кусает губки.

Заводит.

— Виделись, лапочка. Чего хотела?

— Как… Как ты… Вы! Вы себя чувствуете?

— Нормально.

— Не болит?

— Нет.

Выдыхает.

— Хорошо… Я хотела… Я бы все же хотела… Вот.

Она протягивает мне сверток.

— Что это, лапа?

Я не делаю ни одного движения к ней навстречу. Мне не надо этого. И ей не надо.

— Это… Просто подарок. Ничего особенного. Пожалуйста. Это от чистого сердца…

Она неожиданно всхлипывает, насильно сует мне сверток в руки и бежит обратно.

Только коса рыжая разворачивается по лопаткам.

А я стою, смотрю ей вслед ошалело. И на одну миллисекунду позволяю себе представить, как я бегу за ней, разворачиваю к себе, вжимаю в сену и врываюсь в распахнутые в удивлении розовые пухлые губки бешеным поцелуем. Таким, чтоб сразу поняла, чего я хочу. И насколько сильно. И чтоб поняла еще, что не отпущу. Что попала. Я позволяю себе представить, какие у нее губы на вкус. Наверно, тоже что-то с корицей… Сладкое. Дурманное. Какая она наощупь. Тонкая и гибкая. Тростинка. Лоза. Я же ее могу легко… Очень легко и быстро. И даже сейчас…

Закрываю глаза. Выдыхаю.

А затем шагаю прочь.

Хорошо, что ты убежала, Лапочка. Тебе от меня подальше надо.