Франк Лафар со своим Отделом Миграции. Не стоит забывать и про чистокровных октавианцев. Их вес во всей этой игре тоже значим. Одно недоброе слово, и мы все окажемся в подвале Совета Старейшин.

– Есть ещё одна сторона.

– Какая?

– Я.

Люмьер с довольной улыбкой кивнул.

– Я взойду на трон в девятнадцать лет, – уверенно начал я. – Им придётся со мной считаться, иначе…

– Иначе?

– Они окажутся в своём любимом подвале.

Я задумчиво осмотрелся, словно впервые видел эту крышу.

– А чего… – мой голос вдруг стал тихим. – Чего хотел мой настоящий отец?

– Лукиан Бёрко?

– Да.

– Он хотел сделать всех равными в Октавии.

– За это его убили другие чистокровные?

– Да.

– Значит такова будет и моя участь. И поэтому надо быть на шаг впереди.

Тут дверь резко открылась и на крышу кто-то ворвался, стремительно приближаясь к беседке. Я уже догадывался, кто это мог быть.

– Сейчас нас поставят в угол, – пошутил Люмьер.

– У меня больше нет на это времени, – ответил я.

Гедеон предстал перед нами во всей красе. О, каким он был сейчас грозным! Я вспомнил тот день, когда брат узнал о выбранном мной наставнике. Какое ужасное чувство дежавю."

"– Готье! – окликнул меня Гедеон, но, увидев Люмьера, осёкся и сдержанным, но всё ещё полным гнева голосом, – серьёзно, это нереально скрыть, даже не стоило пытаться, – обратился к нему: – Ты не мог бы нас оставить?

Наступила гнетущая тишина. Люмьер не сдвинулся с места, лишь уточнил:

– Это по поводу Гильермо?

– Ты знал?! – будто обвинение бросил Гедеон, за секунду проваливая все попытки сохранить спокойный тон.

– Тебя в стенах Академии может вывести только один человек, – поднимаясь со скамьи, пожал плечами Люмьер.

Гедеон скрестил руки на груди и сердито посмотрел на друга.

– Оставь нас, – процедил он сквозь зубы.

– Нет, – произнёс я. – Люмьер мой наставник. Пусть остаётся.

– Но, Готье… – недовольно начал Гедеон.

– Он останется, – твёрдо повторил я.

Чуть помедлив, Гедеон, выразительно нахмурил брови и бросил:

– О чём ты думал? Стервятники опасны!

– Разве? – скрестив руки на груди и непроизвольно повторив его позу, ровно спросил я, чем сильно удивил его.

В любой другой день я бы ещё подумал, говорить с Гедеоном в таком тоне или нет. Но сегодня я был на взводе – он попался под горячую руку.

– Ты даже не знаешь, кто они такие, – выдохнув, раздражённо сказал Гедеон. – Гильермо нельзя доверять.

Кто этот Гильермо такой, что способен вывести брата с полоборота? Раньше я считал, что только Люмьер или Оскар были способны на подобное.

– А кто тут говорил о доверии?

Гедеон разгневано смотрел на меня.

– Он будет морочить тебе голову.

– Мне не привыкать, – с натянутой улыбкой ответил я.

Гедеон растерялся, словно не мог поверить в то, что слышал.