– А что ты скажешь, если узнаешь, что всё это взаимосвязано?

Я в замешательстве уставился на него. Он запутывал меня всё больше и больше.

– Веками, – продолжил он, – аристократы использовали тёмную материю, и цвет их кожи, глаз, волос посветлел. Наша с тобой внешность, Готье, это не дар божий, не признак голубой крови, мы не избраны богом или людьми. Мы украли эту силу. Присвоили её себе. Октавианцы так долго используют тёмную материю, что она повлияла на нашу внешность. Никакой чистоты крови нет. Мы расхитители чужой культуры. Во главе Октавии одни лжецы и плуты. Мы опошлили всё, до чего добрались.

– Не может этого быть, – прошептал я.

Гильермо устало выдохнул, словно слышал это столько раз, что не счесть.

– Поговаривают, что первый император Блэзиус Ксавьер Бёрко был брюнетом. И его дети и внуки тоже. Никто из них ещё не владел материей. Это скрывали и продолжают скрывать до сих пор.

Ошеломлённый, я не знал, что ответить."

"– Чистокровные – жалкие, жаждущие власти люди. Они готовы пойти на всё, лишь бы себя возвысить. Раньше, если в семье чистокровного рождался ребёнок с тёмным цветом волос, тёмными глазами, от такого ребёнка избавлялись. Мы вели себя хуже полукровок и низших. – Гильермо посмотрел на меня и зло проговорил: – Это та история, о которой тебе не расскажут в лицее или в Академии. Но если ты станешь Стервятником, Готье, ты узнаешь больше.

У меня затряслись руки. Неужели всё, что он говорит, правда? Желудок скрутило, и комок подступил к горлу.

– Посмотри вокруг, – Гильермо раскинул руки. – Вся Академия зиждется на чистокровной идеологии, созданной из лжи, лицемерия и ненависти.

Он замолчал и сосредоточил на мне взгляд. «Ну же, Готье, – было написано на его лице. – Тебе ведь интересно».

– Ты сказал, что… – запнулся я, – что октавианцы – расхитители чужой культуры. О чём ты?

– Стань Стервятником, и всё узнаешь.

40

Утром я проснулся от энергичных звуков корнами и вдобавок к этому ритмичных и громогласных ударов барабанов под окнами. Конечно, выступление устроили в сквере у фонтана, но казалось, весь оркестр Академии собрался у моей кровати. Я яростно взвыл в подушку. Накануне заснуть совсем не получалось: слишком много мыслей было в голове после встречи с Гильермо. Через стенку я услышал отчаянный крик Оливера, который, уверен, разбудил тех, до кого не добралась октавианская волынка. Хотя, казалось, такого быть не могло. Вся Академия сейчас содрогалась от этой ужаснейшей музыки.

– Прекратите! Изверги! – Следом послышались смутные, неразборчивые возгласы, скорее всего ругательства, но потонули в звуках волынки.

Как вишенка на торте, Оливер кинул что-то тяжёлое в стену, отчего я испуганно вздрогнул.