– Этому учат на втором курсе. – Гедеон убрал руки за спину. Тёмная материя слегка потрескивала, языки пламени вот-вот должны были коснуться потолка.

– Ты можешь научить меня?

– Смотря что ты сейчас умеешь. – Гедеон снова вытянул руку, напрягся, словно ухватился за невидимую верёвку, и пламя тут же стихло, не оставив и следа.

Скэриэл поднялся, тоже вытянул ладонь, и на ней вспыхнул тёмный огонёк. Через пару секунд пламя приняло очертания маленькой птицы с острым изогнутым клювом – она взмахнула крыльями и полетела, оставаясь при этом на месте.

– Неплохо, – произнёс Гедеон. – Отпусти её полетать. Можешь?

Скэриэл запнулся и покачал головой:

– Нет, этого я ещё не умею. Мне надо держать фигуру максимально близко, иначе материя потеряет форму.

Гедеон взмахнул рукой – похожая птица опустилась на стол, сделала пару шагов, взмахнула крыльями и воспарила над нами. Она пронеслась надо мной, и я машинально пригнулся, боясь, как бы птица не вцепилась мне в волосы. Скэриэл с детским восторгом наблюдал за ней, продолжая удерживать свою фигуру на ладони.

– Это сорокопут, – тихо выдохнул он и повернулся ко мне. – Серый сорокопут – моя любимая птица.

– Сорокопуты опасны, – кивнул Гедеон, позволяя своей птице из тёмной материи подлететь к Скэриэлу. – Они безжалостно терзают жертву.

– Накалывают их на острые сучья или шипы. – Улыбаясь, Скэриэл поднял свободную руку: хотел, видимо, чтобы птица Гедеона на неё села.

– Они ревностно оберегают свои территории и никого не подпускают к своей семье, – добавил Гедеон.

Тут сорокопут Гедеона преобразился, – клюв стал крупнее, крылья массивнее, когти острее, птица увеличилась раза в три, – и остервенело набросился на тёмную материю Скэриэла.

– Это снежный гриф, – как бы между делом произнёс довольный Гедеон, – моя любимая птица. К слову, тоже очень ревностный защитник, не любит чужаков.

Гриф, впившись в сорокопута когтями, уже яростно рвал его заострённым клювом, терзал крошечную на его фоне птицу, размахивая широкими крыльями. Я разинул рот. Не знал, что такое возможно сделать с тёмной материей.

– Что ты… – отпрянув, нахмурился Скэриэл, а затем колко бросил: – По размеру выбирал? – Он махнул рукой, и несчастный сорокопут растворился.

– Уж точно не у меня проблемы с размером, – хмыкнул Гедеон.

Расправившись с птицей, гриф взметнулся вверх, устрашающе покружил под потолком и нашёл себе новую цель.

– Стой! – крикнул я, когда гриф устремился к столу."

"Но тут материя Гедеона сменила форму, став плотным сгустком. Сгусток этот мигом схватил Скэриэла за горло и, приподняв, вздёрнул над полом. Я с криком бросился к нему и обхватил за пояс, боясь, что он задохнётся под весом своего тела или сломает шею.