Брови Леона удивлённо поползли вверх, в то время, как Оливия чуть не подавилась шампанским. Они оба не ожидали подобного. Скорее всего думали, что, как и раньше, я брошусь с пеной у рта защищать Скэриэла.

– Предлагаю сбежать, пока Лаванда не нашла нас всех, – проговорил Леон, поднимаясь и протягивая руку Оливии. Та встала следом, поправляя платье.

– Ты хотел сказать, пока Лаванда не нашла Оливера, – улыбнулась она.

– Оливера надо спасать в первую очередь, – кивнул Леон, подняв бутылку. Сверху он накинул пиджак, чтобы хоть как-то её скрыть.

Вскоре к нам присоединились Скэриэл с Оливером.

Мы покинули выпускной и отправились гулять по ночному Ромусу. Людей на улице было много, несмотря на позднее время. Близилась полночь, фонари ярко освещали город, повсюду слышались пьяный смех, крики и непрерывный стрёкот цикад. Полная луна над головой освещала наш путь.

– Никогда не видел её такой большой и круглой! – восхитился Оливер, после чего сделал глоток прямо из горлышка и передал бутылку Леону.

– Нужно просто иногда поднимать голову. Над Октавией часто бывает такая луна, – непринуждённо ответил Скэриэл.

– Правда? – Оливер остановился, встал посреди дороги и протянул руку вверх, будто ловя что-то пальцами в воздухе. – Такое чувство, что я могу дотянуться до неё.

Задрав голову, Скэриэл встал рядом с ним.

– Оливер уже пьян, – прокомментировала эти действия Оливия.

Полчаса назад она стянула туфли и теперь ходила босиком, лениво держа обувь в руках. И хотя был конец июня, ночью дул прохладный ветер, поэтому Оливер одолжил сестре свой пиджак, чтобы та накинула его на голые плечи.

Я тоже поднял голову, рассматривая луну. Она была пугающе большой, словно наблюдающий за нами зоркий глаз.

Мне стало не по себе: казалось, луна знала обо всех моих секретах. И осуждала.

– Пойдёмте? – поторопил я остальных.

Болтая, мы дошли до парка. Он был закрыт, но мы перелезли через ограду. У Скэриэла и Леона это вышло почти играючи, в то время как Оливер сначала зацепился подолом юбки и чуть не упал, напугав всех, а я застрял наверху, не понимая, куда ставить ногу, чтобы спуститься. Ребята предлагали прыгать, – Оливер, посмеиваясь, раскинул руки и предложил себя в качестве подстраховки, – но я послал их далеко и надолго, ведь быть принцессой в беде совсем не хотелось.

Оливия же, недолго думая, прошла вдоль забора, нашла щель, – пара сломанных прутьев пришлась как нельзя кстати, – и протиснулась через неё, едва не порвав платье.

– Никогда здесь не был ночью, – проговорил Леон.

– А я никогда не перелезал через заборы, – вторил ему Оливер.

– Я никогда не ходила босиком на улице, – прошептала Оливия.

– А я всё это делал, – улыбнулся Скэриэл, замкнув круг ночных откровений. – Вперёд.