А ведь он уже такое проворачивал на рождественском балу. Надо же, как удобно. А вот система подбора персонала у всесильных чистокровных наводит на вопросы.

– Ты видишь, чтобы я шутил? – улыбнулся Скэриэл и снова поддразнил меня: – Так что насчёт танца? Я видел, ты неплохо научился с того дня. И девушка у тебя симпатичная.

Я закатил глаза.

– Только давай не о Кайли, ради всего святого. Я еле сбежал от неё на балкон. Если она меня увидит, то…

– Ка-айли, значит, – ехидно пропел Скэриэл, взглянув на танцующих чистокровных сквозь проём в бархатных шторах. – Как мило.

Вижу, не скучаешь. – Это прозвучало глуше и уже не так весело.

Мы столько всего должны были обсудить, а он собрался увиливать? Не только увиливать, но и обижаться за то, что я неплохо провожу время без него? Моё настроение стремительно падало всё ниже, а раздражение росло.

– Да мне её Лаванда подсунула, чтобы вальс станцевать, – начал я сгоряча и сам на себя разозлился за то, что как будто оправдываюсь перед ним.

Скэриэл на это лишь насмешливо, галантно протянул руку, будто правда звал меня танцевать.

– Да хватит дурачиться, – психанул я и, повернувшись, вцепился пальцами в каменные перила балкончика.

 – Ты должен перестать внезапно исчезать и появляться, когда вздумается. Меня это бесит.

Камень под пальцами приятно холодил кожу. Хотелось нагнуться и прислониться к нему горячим лбом, чтобы немного остыть. Я не собирался начинать разборки на собственном выпускном. Особенно – со Скэриэлом. Видит бог, я держался как мог, но, стоило увидеть его, и всё спокойствие пошло коту под хвост.

Скэриэл встал рядом, сложив руки на груди.

– Я бы хотел так всё не усложнять.

– Так не усложняй.

 – Мой голос прозвучал резко, почти властно."

"Совсем на меня не похоже. Даже себе я казался другим человеком в такие моменты, которые, к слову, случались всё чаще. Вспомнились слова Люмьера о том, что иногда во мне будто просыпался Киллиан. Странно было думать, что где-то в глубине меня, Готье Хитклифа, живёт Киллиан Парис Бёрко, октавианский принц. И вместе с тем я с каждым днём ощущал, что он берёт надо мной контроль. Интересно, каким я был бы, живя в императорской семье среди всего того золота и мрамора.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Скэриэл.

«Ты случился».

– Я… не знаю, – проворчал я, не понимая, как лучше сформулировать ответ.

Мы молчали, слушая музыку, смех и голоса, доносившиеся из зала. Я зажмурился и протёр глаза, будто страдал от невыносимой головной боли.

– Что-то творится с тобой, со мной, со всем этим чёртовым миром. Утром мне говорят одно, вечером другое, а на следующий день всё переворачивается с ног на голову, – проговорил я, чувствуя, как гнев завладевает мной.

– Понимаю, – кивнул Скэриэл.