Но он не прокладывал путь от малого к большому, а теперь мне внезапно сунули в руки подсказку, разве что по плечу не хлопнули.

Пусть и под соусом из ненависти и опасности.

Мне не нужно загонять себя в дикий стресс. Мне нужно начать с первой ступеньки и двигаться вверх. С одной и той же квелья.

— Могу я попробовать снова? — спросила я прежде, чем успела подумать. — Вашу силу?

Кофейные глаза расширились.

— Хочешь, чтобы я тебе помогал? Чтобы ты выучилась использовать мой дар против меня?

— Вы только что сами сказали, что вам нравится меня портить. — Я искренне попыталась улыбнуться, удержать это направление разговора. Оно явно уводило нас от рассуждений, как он зол, и могло подарить шанс на большее. А потом инквизитор втянул воздух, и под этот звук, отозвавшийся где-то груди, я вдруг добавила: — Но я думаю, на самом деле вам очень хочется, чтобы я поняла вас. Чтобы понял хоть кто-нибудь.

Несколько мгновений он молчал, стискивая зубы — и ненависть в его глазах вернулась. Как и огонь. И дрожащий воздух вокруг.

— Можно попробовать, — протянул Эридан. — Только тогда нужно тебя разозлить.

И с этими словами он грубо взял меня за подбородок. А потом — впился губами в мои.

Это нечестно.

От неожиданности я чуть не задохнулась. Из горла вырвался звук — невнятное мычание, которое потонуло в поцелуе. Руки упёрлись в железные плечи, оказавшиеся вдруг невыносимо близко. Ладонь сжалась в кулак, но места для замаха не нашлось.

Меня целовали по-разному — после долгих прелюдий и внезапно; после касаний, сплетая пальцы с моими, или после одного взгляда.

Но после разговоров о ненависти? Точно нет.

Жёсткие губы сминали любое сопротивление. Рука врезалась в талию, прижимая и не оставляя места для манёвра. Пальцы метнулись по лицу, сжали волосы за ухом, впечатались в скулу. Щетина колола подбородок. Пряный запах забил ноздри.

У него почти нет вкуса. Я не ждала, что он поцелует меня.

Что его язык проберётся мне в рот, сплетётся с моим. Не знаю, как это вышло. И что его губы будут бороться со мной, а пальцы — впиваться в кожу. Что в его резких движениях найдётся что-то помимо злости и грубости.

Желание. Слишком явное, горячее и пьянящее, потёкшее мне в горло. Оно отзывалось в его стальных руках, напряжённых до предела — в те несколько секунд, в которые я забыла, как сопротивляться.

Забыла, о чём мы говорили, зачем я пришла сюда и чего хотела.

Его ладонь начала расслабляться на моей талии. Мои — на его плечах. Я потянулась назад, но лишь упёрлась в бортик пруда.

А потом вспомнила.

Возмущение захлестнуло. Это всё неправильно. Я здесь не в игры играю, мне нужно домой. Я в чужом теле, действительно лгу, чтобы спасти себя и Айли, и поцелуй, похожий на попытку меня наказать — уж точно последнее, чего хочу!

Злость.