Я послушалась, я так боялась и представляла, и ждала этого дня! Но когда пришла… там стоял он!”

— Солнце, я не собираюсь тебя осуждать, — произнесла я мягко. И по-прежнему вслух, потому что разговаривать с самой собой было всё же приятнее, чем путаться в собственных и чужих мыслях. — Просто расскажи мне историю вашего неудавшегося брака. Мне нужно знать, как вести себя дальше.

Айли вздохнула — и всё-таки собралась.

“Когда у меня открылась квелья… когда меня осмотрел местный маг, а потом ещё один… Дэя ко мне переменилась. Понимаешь, после смерти родителей… ей пришлось присматривать за мной. И мне часто казалось, что я ей мешаю, что ей не очень приятно всё время видеть меня в доме лорда Фаррима, что это её тяготит.”

— Понимаю, дорогая. Продолжай.

“А тогда она стала говорить, что я особенная. Стала… вежливее и чутче, что ли. Она много раз обещала, что подыщет мне хорошего жениха. Что обо всём позаботится, что мне не нужно волноваться — меня ждёт новая и счастливая жизнь. Надо только улыбаться, быть милой, потому что лорд Фаррим… дела у него шли не очень здорово. И я просила одного: чтобы мой муж оказался добрым человеком”.

— А господин инквизитор — не такой.

“Я помню, как спустилась вниз — и увидела его. Мне казалось, меня просто в холодную воду бросили. Сначала подумала, что он здесь, чтобы тоже изучить мою квелья. Испугалась очень, но… я даже представить не могла, что из всех людей Дея отдала меня за него!”

— Из всех людей? — перепросила я, хмурясь. — А чем он так хуже других?

Нет, я понимаю: взгляд убийцы, клешни эти, язык как жало осы-переростка. Леди Син и Сокол от него тоже не в восторге. Но с другой стороны — не старый, наверняка не бедный и не урод.

Совсем-совсем не урод, слишком даже.

“Я же говорила: квелья всегда отражает сущность человека. Он…” — Айли запнулась.

— Что?

“Маг тьмы. Штрах”.

Шавшем штрах? Я свела брови, но выдать шутку на местном языке не удалось — так что материал для бюджетной версии “Камеди Клаба” остался пылиться на полке.

— Что это значит?"

"“Что он злой, Марьяна”, - Айли говорила всё тише. — “Его дар… таких в Талроне и нет больше. Всё, что его сила может — вредить людям, причинять боль. У-убивать. Говорят, он служит королю и ловит преступников, но он сам… хуже многих из них. Что его тёмная магия — как отрава, что он может выйти из себя и пытать любого, кто ему не понравится. И он… конечно, не мог бы раскрыть мою квелья. Только забрать. Впрочем, даже это не важно — меня просто бросало в дрожь от мысли, что я проведу с ним час наедине, а не остаток жизни”.

Я сама не заметила, как сложила руки на груди.

Признаться, от такой рекламы господина инквизитора даже мне захотелось нырнуть под одеялко и спрятать пятки.