Потому что я уточнила на всякий случай: насилие над женщиной — это жуткое преступление даже для обличённых властью. А леди Синдарин знает, где я и почему. И лорд Гарлен знает — он тоже, видите ли, ко мне приценивается. Они вас не простят.

Я даже почти не блефовала — на самом деле отправила леди Син записку. Понятия не имела, взглянет ли на неё снежная королева, и если взглянет, то когда. Зато Замию и Мирну я предупредила, предварительно расспросив о местных законах. Чем встревожила девушек — но не тащить же их с собой?

Я поняла немало: даже в тёмном парке проклятый жених Айли вряд ли ей что-то сделает. Потому что законы, господин маньяк. И хозяйка дворца бдит. Так что мало у вас шансов, на самом деле.

Вот чуть удилённый взгляд Эридана Злючего Гада был не совсем тем, чего я ждала.

— Насилие? — переспросил он.

— То, что вы обещали со мной сделать, лорд инквизитор. Добраться до моих тощих прелестей и забрать дар против воли.

— Я обещал сделать тебя моей женой, — процедил он. — И взять то, что мне будет положено по праву.

Я пару секунд глядела в тёмные бездны его глаз. На его плотно сжатые губы и резко очерченные скулы. Чёрт.

Он что, всерьёз считает, что это совсем другое дело?! Дикий, порочный мир — и мужчины такие же.

— И вы так планируете это провернуть? — усмехнулась я, признаться, несмотря на сарказм чувствуя себя чуть спокойнее. — Заманить меня в укромное место и угрожать, пока не сдамся?

— Я бы назвал это “обрисовать тебе перспективы”. — Тень ответной усмешки скользнула по губам гада. — Мы ведь так толком и не обсудили всё, что произошло.

Ладно, всего лишь ещё один неприятный разговор мне по силам. Надо просто поспокойнее, Марьяна. Пусть чешет языком и побыстрее проваливает.

— Вы подделали чужое письмо, — сказала я тише.

— А ты так легко согласилась. Понравился тебе Сокол?

— Очень понравилось, как он вчера намекнул вам, что угрожать девушке — дурной тон.

— И после этой фразы ты так вырядилась? Откуда эти тряпки?

Нет, да пошёл он!

— Прятала в чулане. Берегла для нормального мужчины.

Я поняла, что переборщила — когда ладонь вылетела из кармана чёрного плаща и сжала моё предплечье.

— Не ври мне! — прошептал разъярённый шатен мне в лицо.

— Прекратите меня хватать!

Эти стальные клешни — они сквозь мех и ткань до кожи добрались! Он ими в обычной жизни ведьм цапает и тащит на святой костёр? Хотя какие тут ведьмы. Пока все, кого я встретила, сторонились этого инквизитора больше, чем остального зла.

И то, что взгляд задержался на этих клешнях — на смуглой коже, на побелевших костяшках музыкальных пальцев — только сильнее меня взбесило.

— Просто скажите, чего вы хотите, — процедила я тоном, достойным мороза вокруг.

Обрисуйте, господин художник.

Глаза цвета кофе сверкнули.