Дайнис сбросил с балкона жирного лавочника, у коварной вдовушки расколотил дорогой сервиз, деньги на который она выпросила у него же, и заявился к Эдрику, которому поведал свои злоключения. По этому поводу друзья решили напиться. Эдрик помнил, что они пришли в «Лилию», кажется, Дайнис с кем-то подрался и пел похабную песню про сдобную булочницу. Кажется, к ним за стол подсели две веселые шлюхи. Или три. Это он еще помнил, а что было дальше, оставалось как в тумане. Вроде бы капитан городской стражи тащил его куда-то…

— Тумос, во имя Тхоргха (1), нельзя же так безжалостно будить человека по утрам! — проворчал Эдрик.

— Нельзя было вчера вам напиваться до поросячьего визга, пресветлый, — возразил Тумос. Он знал Эдрика с пеленок и мог ворчать на него, не стесняясь в выражениях.

— Мы ведь только недавно с Дайнисом вернулись из Итерлеи (2), всего-то решили немного расслабиться, — простонал Эдрик.

— Вы младший сын герцога, и вам негоже шляться по кабакам со всяким сбродом, — проворчал Тумос.

Для Тумоса все, кто был ниже графа по титулу, были сбродом.

— Отец Дайниса барон из западных долин, — возразил Эдрик.

— Там на западе каждый, у кого нашлось несколько серебряных лутов (3) после Рэльской войны, купили себе баронство двести лет назад, — Тумос был непреклонен, он признавал только чистокровную знать.

— Ох, без тебя башка трещит, — простонал Эдрик.

— Ваш батюшка, его светлейшество, срочно требует вас к себе, — напомнил слуга. — Вот, выпейте лучше целебного отвара, авось, вам и полегчает, — он протянул Эдрику серебряную чашу с полынной настойкой. Тумос считал, что это хорошо помогает при похмелье.

Эдрик скривился, но проглотил горькое пойло.

Он ополоснул лицо холодной водой и прополоскал рот. В голове немного прояснилось, но во рту но по-прежнему чувствовал мерзкий кислый привкус дешевого вина.

Затем он кое-как натянул на себя вчерашние штаны и взял было рубаху. Рубаха была заляпана пятнами вина и красной помадой, к тому же от нее воняло дешевыми цветочными духами. Эдрик брезгливо бросил ее и взял чистую, которую уже приготовил слуга. Поверх рубахи он надел зеленую тунику, перепоясавшись кожаным ремешком с узорчатыми кольцами. Один сапог никак не хотел находиться, и Тумос услужливо достал из кованого сундука новую пару с серебряными пряжками.

Перед тем, как выйти из комнаты, Эдрик посмотрел на себя в зеркало. На помятом лице выделялись яркие зеленые глаза — отличительная черта сыновей герцога Ирвика. Эти глаза они унаследовали от матери, покойной герцогини Анаиры. Левую щеку украшали четыре глубокие красные царапины — следы от коготков шлюхи. На шее вообще красовался засос.