В это зеркало богиня могла видеть судьбы всех людей. В правой руке Кайниэль держала несколько пшеничных зерен — символ плодородия.

Сестры Аэрдис во главе с Леонтой степенно прошли вперед, где стояли деревянные скамейки с красивой резьбой на спинках для знатных горожан, обитые серым бархатом.

Ильеста с любопытством огляделась. В храме было несколько знакомых ей девушек из семей местных дворян. С ними были их матери или пожилые родственницы. Все они были так нарядно одеты, будто явились не в храм, а на бал в Алуэте.

Ильеста с сестрами уселась на скамью, предназначенную для семейства барона.

Леонта уселась, подложив вышитую подушечку, и стала с достоинством отвечать на приветствия присутствующих дам. Баронесса Аэрдис занимала высокое положение в местном дворянском обществе и сейчас наслаждалась вниманием к своей персоне.

Ильеста огляделась по сторонам. Мерцали свечи, жрецы храма монотонно бубнили молитвы на старом наречии. Было душно от запаха сухих трав, горящих восковых свечей и духов разнаряженных девиц.

Девушки тихонько перешептывались, прикрываясь изящными веерами.

— Говорят, младший герцог Эдрик очень красив.

Моя золовка была в прошлом году на балу в столице, и она расписывала, что у него глаза как ма йская трава. А уж любовниц у него больше, чем месяцев в году. И каждой он дарит пригоршнями драгоценные камни, — возбужденно проговорила Иньера Ароас, дочь небогатого дворянина.

— Он не младший герцог, а просто пресветлый, — перебила ее Лиеза, старшая дочь барона Румьера Эштаза.

— Когда помрет его светлейшество Ирвик Девятый, тогда его старший Равьер сын и станет герцогом, а его брат Эдрик — светлостью, — довольно громко сказала Натия Миерти, пухлая миловидная шатенка, отличавшаяся веселым нравом.

— Да что ты такое говоришь, Натия, да еще в храме светлой богини, сейчас же замолчи, — зашикала на нее мать, дородная дама в широком синем платье с темными усиками над верхней губой.

— А вдруг кто-то из нас станет герцогиней, — мечтательно протянула белокурая Лиеза. — Представляете, приедет потом в Бринвалд в золоченой карете с рубинами на дверце.

Рубины были в Алтуэзии камнями герцогов, их запрещали носить даже знатным людям. Говорят, лет триста назад красавице маркизе Таймире Сэрди подарил рубиновое колье без памяти влюбленный молодой муж, и она осмелилась прийти в нем на бал в герцогский дворец.

Разгневанная герцогиня Ойрия приказала стражникам выгнать маркизу с бала. А наутро слуги нашли красавицу мертвой. Таймира была абсолютно голой, ее глаза остекленели от ужаса, а из открытого прокушенного рта у нее высыпались мелкие осколки стекла, красные от крови.

Муж маркизы бесследно исчез, а герцогиню с тех пор стали шепотом называть Бессердечной Ойрией.