— Выходит, Равьер жив…Кстати, Эдрик, как там его светлейшество?

— Все пока без изменений, но лекарь говорит, что нужно время…

— Помоги ему светлая богиня, — Дайнис поднял ладонь кверху.

Они с Эдриком разговаривали в укромной беседке, заросшей диким виноградом, неподалеку от старой башни.

Эдрик теперь не мог без содрогания смотреть на эти развалины. «Пожалуй, надо приказать их снести», — подумал он.

— Дайнис, я хочу, чтобы ты с Равьером отправился вместе с пилигримами в Маштар, в Серебряный храм.

— Как прикажете, ваша светлость, — Сторд отсалютовал кружкой с вином.

— Кстати, ты совсем не пьешь, — он кивнул в сторону полной кружки Эдрика, и тот покачал головой.

— Мне сейчас не до этого, Дайнис, слишком много забот, нужна ясная голова. Семейные дела, бесконечные дневные советы. Никогда не думал, что Бриас такой зануда, — с досадой ответил он.

Эдрик вдруг вспомнил, как он напился в брачную ночь, и ему снова стало нестерпимо стыдно. Его брак начался неправильно, и теперь он старался наверстывать упущенное. Казалось, они с Иль только начала знакомиться друг с другом по-настоящему.

Делились детскими воспоминаниями, обсуждали прошедший день, — то, что сближает супругов помимо постели.

— Дайнис, мы с Иль ждем ребенка, — поделился он с другом радостью. — Совсем недавно узнали об этом.

— Да, тебя можно поздравить! Хоть что-то приятное за последнее время.

— Думаю, Шу-вээс рад этому больше меня, — проворчал Эдрик, все же сделав наконец глоток вина.

— Вы поплывете на корабле с пилигримами из итерлейского порта Тижера, отправитесь туда через пару дней. Сначала прибудете в Шимарут, оттуда Равьер хочет попасть в Маштар, а затем на развалины одного старого храма в горах. Я дам вам с собой пятерых солдат и достаточно золота. Но сначала я хочу показать тебе моего брата.

Дайнис увидел худого высокого человека в плаще с капюшоном, стоящего возле флигеля Шу-вээса.

Равьер отбросил капюшон с лица:

— Светлого дня, Дайнис."

"Сторд пораженно вглядывался в мужчину, стоящего перед ним. Все его лицо прокрывали уродливые красные шрамы и рубцы. Только по ярко-зеленым глазам с большим трудом можно было узнать бывшего наследного герцога.

— Ваша светлость, — он поклонился.

— Теперь его светлость — это мой брат Эдрик. Я умер, Сторд, и похоронен в фамильном склепе. Теперь я просто бедный дворянин, пилигрим Амьер.

Я сильно пострадал от пожара и еду в Серебряный храм помолиться о своем здоровье.

— Я буду рад вас сопровождать, ваша светлость,

Равьер перебил его:

— Забудь это имя навсегда, Дайнис. Привыкай к моему новому имени и к тому, что отныне ты будешь обращаться ко мне на «ты», чтобы не вызвать лишних вопросов у тех, кто будет нас окружать. А еще, если сможешь, постарайся привыкнуть к моему новому облику.