— Но это просто чудесно, — Ильеста обвела взглядом ночное небо."

"— Это еще не все, что я хотел тебе показать, — сказал Эдрик и стал раздеваться…

Они любили друг друга, а потом лежали, глядя в небо, полное звезд…

Потом они спускались, и Ильеста ощущала удивительную легкость. Она навсегда, наверно, запомнит, как занималась любовью с мужем под этими звездами…

31.3

Ильеста вздрогнула и проснулась. Ей снова снился один и тот же сон, темный коридор, пляшущие тени от факелов по мрачным стенам, и голоса, полные страдания:

— аэссстиии..

Была глубокая ночь. Рядом безмятежно спал Эдрик.

— Что с тобой? — Сонно пробормотал он и прижался губами к руке жены.

— Мне сон плохой приснился, — сказала Иль, не желая рассказывать свои видения.

Утром Эдрик спросил:

— Тебе снятся странные вещи?

Иль кивнула.

— Моя мать иногда ходила к Шу-вээсу, чтобы он разгадывал ее сны.

— Ее сны сбывались? — спросила Ильеста.

— Не знаю, она нам ничего не рассказывала, — ответил Эдрик.

Он помнил, что иногда заставал мать в слезах после ее посещений флигеля жреца. Но она никогда не отвечала на его расспросы, только ласково гладила по голове и прижимала к себе.

— Сходи к жрецу, может быть, он поможет тебе, — предложил Эдрик.

Возле лигеля Шувээса сидел Гийом, прислонившись спиной к двери. Он разглядывал Ильесту с изумлением.

— Можно мне пройти ктвоему учителю? — спросила Иль у юноши.

— Вам можно все, так сказал мой айгаар, — Гийом поклонился. — Я рад, госпожа что лекарь вернул вам здоровье, — он запнулся и замолчал.

— Спасибо, Гийом, — улыбнулась Ильеста.

Иль вошла в полутемную комнату.

Жрец сидел, прикрыв глаза.

— Светлого дня, господин маг.

— Я ждал, когда ты придешь, аэсти, — сказал он, не поворачивая головы.

— Кто такие аэсти? — спросила Ильеста, всматриваясь в полумрак.

— Это избранные девы, наделенные особым даром.

— Каким даром?

— Я не знаю, богам видней, — сказал жрец и отпил из чаши, стоящей перед ним.

В полутемной комнате поплыл горький аромат трав.

Глаза уже постепенно привыкали к темноте, и Ильеста увидела, что жрец повернулся к ней.

— Те, кто изменят мир. Или родят необыкновенного ребенка, который изменит мир.

«Он опять заладил про особенного ребенка», — с раздражением отметила Ильеста. Ни на шаг ближе к ответам на ее вопросы.

— А раньше уже были аэсти?

Жрец поднял свою чашу, и до Ильесты донесся горький аромат полыни, мелиссы и ещё какой-то травы.

Шу-вээс посмотрел на Ильесту оранжевыми глазами. Они светились в полумраке, как два уголька затухающего ночного костра.

— Да. Почти двести лет жила аэсти, которая была наполнена невероятным даром. Ребенок, рожденный от нее, мог бы покорить весь мир.