Лира заканчивает возню с лебедями и поворачивается ко мне. Смотрю на её губы, перепачканные мороженым, и чувствую, как перехватывает горло. Пытаюсь объяснить себе, что это ребёнок, вслух что-то говорю о том, что её надо накормить. У меня даже получается, пока Лира дразнящим движением языка не облизывает губы.

Сам не успеваю понять, как оказываюсь рядом с ней, сожалея о том, что, испугавшись собственной провокации, Лира закрыла свои умопомрачительные голубые глаза, и вдыхаю аромат малины, её личный сладкий аромат. Говорю охрипшим от возбуждения голосом:

– Ты вся перепачкалась.

Её ротик чуть приоткрыт. Ждёт моего прикосновения.

Зверь внутри дрожит от предвкушения:

«Моя, сладкая!»

И я прихожу в себя в последний момент.

«Ты сдурел? Ещё я малолетками не увлекался».

«Моя», – рявкает Аргус, пытаясь перехватить контроль надо мной.

За полторы сотни лет я успел забыть, как это бывает. Мы с моим зверем уже давно научились договариваться, не давя друг на друга, а сегодня он словно с ума сошёл.

«Аргус, мне снова активировать плетение?»

«Ис-стинная», – обиженно шипит дракон, отступая.

«Ты не можешь знать, она ещё маленькая. Вспомни, как ты чуть не объявил истинной её мать».

«Я пр-редчувствовал».

Аргус умолкает, но остаётся тянущее чувство в области сердца и тяжесть в паху. И теперь мне нужно всего лишь победить свои человеческие инстинкты. И я справляюсь.

Достаю из кармана платок и аккуратно вытираю перепачканные мороженым губы.

Справился, только голос выдаёт, он всё ещё чуть осипший от внутреннего напряжения:

– Идём, Лира, нам пора.

В распахнутых голубых глазах непонимание и обида. Несколько мгновений смотрит на меня. Потом краснеет и отворачивается. Глупая маленькая девочка. Не понимает, что так лучше. Если я откликнусь на её сиюминутное увлечение, она сама будет потом сожалеть. Это недопустимо. Мне её ещё в академии учить.

И всё-таки не могу удержаться: обнимаю её за плечи и притягиваю к себе. Осторожно касаюсь лба губами. Получилось вполне отечески. Даже внутреннюю дрожь удалось скрутить в узел.

Идём к выходу из парка, Лира впереди меня. Лица её видеть не могу, но по напряжённым плечам понимаю, что она переживает из-за своего внезапного порыва. И наверняка сожалеет. Ничего. Главное, дать ей понять, что я этому никакого значения не придал, вроде как и не заметил, и не подумал. А значит, и стесняться нечего.

Вообще-то пора отправлять её домой к отцу с матерью и выкинуть всё из головы.

Гоню от себя мысль, что мои друзья могут найти убедительные слова, чтобы Лира согласилась не разрывать помолвку. Может, именно из-за этого Аргус и нервничает? Мне почему-то тоже неприятно думать об этом. Но в отличие от зверя я понимаю, что дракон, скорее всего, ошибается, как тогда, в начале знакомства с Адрианой.