Не очень получилось — зрение плыло, а язык периодически активно заплетался. — Что тут хорошего?

До меня еще просто не доходило, что меня натурально пытались убить…

— Состояние твое, говорю, хорошее, — помахав передо мной синенькими снимками с характерными изображениями внутренностей моей непутевой головы. — Навернуться со второго этажа и отделаться синяками, да средненьким сотрясением — это надо уметь, знаешь ли.

— Могло быть хуже? — я невольно замерла, с трудом пытаясь осознать сказанное.

— Аня, давай начистоту, — вздохнув, Глеб Викторович присел на край больничной кровати.

 — Тебе невероятно повезло, что под окном была пристройка, об которую ты и ударилась головой. Но второй раз тебе повезло, что под пристройкой стояла чья-то машина, а точнее — кабриолет. Ты угодила прямо на тент и между дугами, а могла и переломать о них себе позвоночник. Ты это понимаешь?

— Да, — я нервно сглотнула, но уже не от легкой тошноты. От страха!"

"До меня только сейчас начал доходить весь смысл произошедшего.

Мамочки… меня ведь действительно пытались убить! И из-за чего? Из-за глупой ревности?!

— Поэтому, — машинально взглянув на закрытую дверь, добавил мужчина.

 — Я настоятельно рекомендую тебе держаться подальше от Исаева. Демьян мне, конечно, друг… Но в следующий раз собирать тебя по частям, прости, но я не хочу.

— С чего вдруг такая забота? — невольно напряглась я, чуя какой-то подвох даже своим кружащимся сознанием.

— Во-первых, я врач, — с укоризной посмотрели на меня. — А, во-вторых, не идиот. Ань, я тебя осматривал. И я прекрасно догадался, что за шрам у тебя на спине и почему ты, имея его, до сих пор жива.

Тебе мало в жизни потрясений было?

— Нет, — хмуро отозвалась, комкая пальцами тонкое одеяло. Вот знала же, что нельзя мне в больницу… Как и знала, что нельзя связываться с этой гребаной золотой молодежью. Ни с кем из них!

— Вот и я думаю, — кивнул Глеб и предложил. — Ты думай, не торопись. Всю эту ораву, нервно подпирающую стенки в коридоре я все равно к тебе пускать не буду, даже выставлю охрану на всякий случай. Захочешь кого увидеть — скажешь.

Договорились?

— Да, — медленно и с трудом кивнула и, поморщившись, все-таки спросила. — А… кто там?

— Извечные враги Полонский и Исаев, и пара Липницкий с Бартеньевой, — откликнулся врач, поднимаясь. — Просили выписать еще три пропуска. Фамилии назвать?

— Не надо, — тихо вздохнула, понимая, что ненаглядным рокерам уже позвонили и вскоре охрана небольшой клиники подвергнется жесткому, непривычному прессингу.

И дай-то бог, если выстоят хоть немного…

Как в воду глядела.