В дверь протиснулся Сарт и сообщил, что они полностью все закупили и загрузили, осталось лишь то, что заберем у кузнецов.

– Ну что же, это хорошо, готовьтесь, завтра поутру догружаемся и выезжаем. Было бы хорошо, если бы никто никуда не ходил, а спокойно поужинали и легли отдыхать.

Я, конечно, не сказал старосте о том, что со мной произошло – попытаюсь все эти вопросы решить сам, – но лучше все-таки поопасаться. Кроме того, для себя я уже принял решение и вечером намеревался посетить небольшую таверну в южной части города, где собирались подручные Шило и он сам."

"Спустившись в зал, я попросил Линику принести мне кружку молока и сладких пирогов и спокойно стал ждать появления Ларта. После двух пирожков и кружки молока аппетит только разыгрался. Ларт вошел как-то неуверенно, видно было, что он не является завсегдатаем таких заведений. Остановившись у входа, принялся озираться, наконец, заметив меня, рванул ко мне, радостно улыбаясь. Усевшись за стол напротив, он, не прекращая улыбаться, сообщил, что впервые находится в таком заведении.

На правах пригласившей стороны я заказал ужин на двоих и поинтересовался у Ларта, что он будет пить. На что тот замахал руками и стал меня уверять, что он абсолютно не голоден и есть, а тем более пить ничего не будет. Но когда принесли исходящую паром кашу с мясом и жареную курицу, непроизвольно сглотнул слюну. На все его заверения я ответил, что ужин уже заказан, а выбрасывать все жалко, поэтому ему хочешь не хочешь, а придется поесть. После нескольких ложек у меня создалось впечатление, что он вообще сегодня ест впервые.

Когда с основной частью ужина было покончено и нам принесли пироги и горячий травяной настой, мы разговорились, и так, неспешно беседуя, я выяснил что отец Ларта внезапно умер год назад, оставив вдову и троих детей с небольшими накоплениями и рухнувшими планами.

Правда, мастерская и инструмент были его собственностью и по наследству перешли семье. Ларт пытался работать, но кто всерьез примет восемнадцатилетнего пацана в обществе, где подмастерьями ходили до тридцати лет! Поэтому мастерскую уже хотели продать, а Ларт собирался идти в городскую стражу, благо имелась возможность туда пристроиться. И вот только мой заказ изменил ситуацию, а если и правда будут другие заказы, как я и обещал, то это в корне меняет дело.

Положив на стол чертежи, которые я приготовил для Ларта, я собирался его ознакомить с тем, что хочу ему предложить, но тут дверь открылась, и в зал вошел абсолютно седой старик благообразного вида, а вместе с ним два амбала довольно колоритной наружности. Вышибала, сидящий у входа, заметно напрягся. Старик о чем-то тихо спросил у вышибалы, и тот, кивнув в мою сторону, что-то ответил ему.