"

"Раненые уже потихоньку передвигались сами, но тем не менее я приказал уложить в повозку много свежего сена и накрыл все это нашей «палаткой». Дети ехали с маркизой – Ильми, пока я был на приеме у короля, наняла им няню и кучера мне на карету. Броню, кольчуги и мечи с последней схватки я решил не продавать, пригодятся. Перед самым отправлением решил устроить небольшое представление.

Вызвав сержанта дружинников и его людей, в присутствии всего нашего каравана объявил, что они уволены, и попросил сдать амуницию и коней. Один Номан не пострадал – он теперь кучер на карете маркизы.

Если бы взглядом можно было убить, то я умер бы уже раз сто. Ух, как играли желваки у сержанта и скрипели зубы! Когда четверка разоблачилась, я оглядел их.

– Ладно, сапоги можете оставить себе. Нельзя предавать своего сюзерена, даже если он иногда бывает неправ, а для воина честь – одно из главных качеств. А теперь пошли вон.

Конюх Ильми теперь управлял небольшим табуном. Кони недешевы, поэтому зачем их сейчас продавать по дешевке, а потом дорого покупать! Перегоним, тем более что дороги всего трое суток. Котов я решил не выпускать, зачем пугать коней, потерпят еще три дня.

Где-то к обеду обратил внимание на столб пыли, поднимающийся в полукилометре сзади нас, по времени это должны быть воины, обещанные королем, но сердце тревожно забилось: а вдруг нет? Сунул Номану один из арбалетов и приказал быть начеку, то же сказал и Ивару, тот только заулыбался и стал кивать. Чем ближе приближалась пыль, тем сильней колотилось мое сердце, но все обошлось: это были те, кого обещал король.

Поравнявшись с нами, молоденький и симпатичный офицер отсалютовал мне открытой рукой и представился.

– Дамор де Мирион, офицер полусотни легкой кавалерии, кто вы господа и куда следуете?

Я тоже представился и сказал, куда мы направляемся.

– Позвольте, – обрадовался офицер, – так нам по пути.

Он так громко представлялся, а потом радовался, что нам по пути, что открылось окошко на двери кареты и выглянула баронесса. Дамор, увидев ее, замер на какое-то мгновение, вылупив глаза и открыв рот, потом приложил руку к сердцу и поклонился. Баронесса покраснела, но нашла в себе силы улыбнуться и закрыла окно.

– Граф, – обратился ко мне Дамор, – разрешите ли вы следовать нам вместе с вами?

А получив от меня разрешение, поинтересовался:

– Граф, скажите, а кто эта дама, которую я видел?

Я ответил, что это баронесса Ольма де Тайрин, которая следует со своей подругой в герцогство Кантор. Офицер стал задумчивым и вернулся в колонну своих конников.

Вечером мы не стали останавливаться на постоялом дворе и, проехав чуть дальше, встали лагерем. Рядом расположились и кавалеристы. Никто не возмущался, даже принцесса.