Точно так же, как в детстве, когда она забиралась в бабушкину постель. Та всегда охотно выслушивала ее, отгоняла страхи и верила ее россказням. Бабушка вернулась, какое счастье!"

"Еще не проснувшись до конца, Жизель ощутила тревогу. Ее чудный сон как-то не сочетался с тем, что было вокруг. Тело, к которому она прижималась, было жесткое, а не невесомое, как у бабушки. Руки, обнимавшие ее, были большими и сильными, и совсем не походили на руки пожилой женщины. Она не чувствовала запаха роз – цветов, ставших уже давно самыми любимыми. Вдобавок бабушка никогда не гладила ее по спине своими нежными маленькими руками таким вот образом.

Жизель окончательно проснулась, когда сообразила, что находится в объятиях Найджела. Она не стала открывать глаза. Ей было хорошо. Теплые губы, целуя ей лицо и шею, волновали кровь. Сильные руки гладили с нежностью, отчего хотелось еще теснее прижаться к нему. Если она откроет глаза, то даст ему понять, что проснулась, что добровольно соглашается на то, что он недвусмысленно предлагает ей сейчас. Лучше сделать вид, что она все еще в полудреме. Когда он прижался губами к ее губам, она ответила на его поцелуй и подумала: долго ли придется наслаждаться их вкусом, пока ужас вновь не вернется?

Найджел сдерживал себя и все делал не торопясь.

От Жизели веяло теплом, она была податлива и – он не сомневался – уже проснулась. Ему не хотелось каким-нибудь неосторожным движением вновь вызвать у нее страх. Тот самый, что он увидел в ее глазах, когда целовался с ней прошлый раз. Найджел надеялся, что нежность пересилит страхи, и потому отдался страсти.

Когда он услышал этот звук в первый раз, то предпочел не обращать на него внимания.

От Жизели пахло сладостью, и чувствовать ее в своих объятиях было настолько чудесно, что не хотелось отвлекаться ни на что. Однако инстинкты, приобретенные за годы военной жизни, требовали не делать глупостей. Их жизни зависели от его осторожности и постоянной готовности действовать. Собравшись с силами, он оторвался от Жизели и сел, выпрямившись.

Найджел так неожиданно отодвинул ее от себя, что Жизели стало холодно и одиноко. Страх не успел овладеть ею. Она не собиралась отталкивать его или сопротивляться. До нее дошло, что что-то другое заставило его так резко оставить ее.

Смущало то, что мужчина, который только что с такой страстью целовал ее, в следующий момент хватался за ножны с мечом. Если Найджел таким вот способом пытался соблазнить ее, тогда они не скоро станут любовниками.

– Вставайте, барышня, – коротко приказал Найджел, перекатываясь через свою постель.

Не колеблясь, Жизель сделала, что было сказано. Его тон заставил подчиниться. Инстинктивно она поняла, что сейчас не время обижаться на его манеры.