Жизели пришлось перечитать письмо раза три, прежде чем до нее дошел смысл написанного.

– Значит, за мной никто больше не будет гоняться?

– Никто! Вашеля Дево предупредили, что если он не оставит тебя и твоих родственников в покое, то для него это обернется серьезными последствиями. Это предупреждение от самого короля. Теперь у твоих родственников, судя по всему, столько же влияния, сколько и у Дево, раз они решились поверить тебе и сумели доказать твою невиновность.

– Они всегда так боялись Дево, их богатства и силы.

– Обида за то, как с тобой обошлись, помогла преодолеть страх.

– Господи, как мне хорошо! Как легко и свободно! Но мое освобождение дорого обошлось другим. Повесили двух человек...

– Дорогая, они были убийцами, – осторожно начал он. – Твой муж заслужил свою смерть, но это совсем не значит, что то, как его прикончили, было правильно и законно. Кроме того, эти двое тихо сидели, пока бедная девушка отдувалась за них. Фактически они молча ждали, когда тебя убьют. Они поступили достойно, отомстив за изнасилование своей родственницы и побои. Но все обернулось бесчестьем, стоило им переложить свое преступление на невинную женщину.

– Я поняла. Но все равно жаль, что им пришлось умереть и что нет никакой другой возможности добиться справедливости для себя и своих родственников, а только отплатить убийством.

– Так что тебе нет никакой нужды ехать во Францию и изводить себя. Можешь вернуться со мной в Донкойл."

"Говоря это, он не спускал с нее глаз, выискивая малейшие признаки волнения и беспокойства. Она отводила глаза и с отсутствующим видом собирала и расправляла складки на старом, вытертом одеяле, покрывавшем скудную постель. Вернуть ее назад в Донкойл уже не казалось ему легким делом.

– Если все закончилось, значит, мне больше не нужна твоя защита. Ты сдержал клятву и не запятнал свою честь. – Ей не хотелось, чтобы между ней и Найджелом было какое-нибудь недопонимание в этом вопросе.

Найджел уселся рядом с ней, отметив, как она напряглась, когда он привлек ее к себе.

– Я прошу тебя вернуться в Донкойл совсем не из соображений чести...

– Мне есть, где жить. Я не бедная. У меня есть небольшая собственность, которой я владею.

– ...и не из соображений долга.

Жизель тихо чертыхнулась, но не стала сопротивляться, когда он уложил ее на постель, захватил в объятия, и она оказалась под ним. Он легко угадал ее сомнения и переживания и при этом как-то умудрился ни словом не обмолвиться о том, что ей хотелось услышать.

От ощущения тяжести этого большого тела, лежавшего на ней, почему-то стало трудно думать. Разговор перестал интересовать ее.

– Я не собираюсь быть твоей любовницей. – При этих словах она откинула голову, чтобы ему было легче целовать ее шею.

– А я и не прошу.