Ничего другого не остается, подумала Жизель с грустной улыбкой. Никто не ожидает от нее, что она возьмет и вернется во Францию, чтобы лицом к лицу выступить против своих обвинителей.

Легкость, с которой ей под покровом сумерек удалось улизнуть из Донкойла, удивила Жизель. Она чувствовала себя немного виноватой в том, что воспользовалась доверием и дружеским отношением Мюрреев. Единственным утешением было то, что Жизель поступала так исключительно ради их безопасности. Лошадка пошла по той же самой дороге, по которой они с Найджелом две недели назад приехали в Донкойл. Пришпорив лошадь, чтобы та двигалась быстрее, Жизель подавила в себе желание оглянуться на замок. Она боялась, что, обернувшись, распрощается со своей решимостью."

"Наступила ночь, когда она въехала в первую на ее пути деревню. Жизель считала, что безопаснее было бы переночевать где-нибудь рядом с деревней, под открытым небом. Но была трусихой. Пару раз ей пришлось переночевать в лесу, когда она одна разъезжала по Франции. Но тогда не было другого выбора, и она с отвращением вспоминала потом об этих ночевках. «Теперь еще и воровка», – подумала Жизель, поморщившись от неожиданного чувства вины, и протянула хмурому хозяину постоялого двора плату за комнату на ночь. Жизель понадеялась, что Найджел простит ее за то, что она облегчила его кошелек, и в конце концов позднее полностью расплатится с ним. Это входило в ее намерения. Даже если ей не будет суждено уцелеть на пути домой, она найдет способ с ним расплатиться.

Оставшись одна в комнате, Жизель переоделась в сорочку и вытянулась на жесткой постели. Она чувствовала себя обманутой, напуганной и несчастной, хотя понимала, что по-другому поступить не могла. Все Мюрреи считали делом чести обеспечивать защиту и помогать ей, но она считала себя не вправе пользоваться их добротой. Ей было стыдно, что она и так уже злоупотребила их гостеприимством.

Жизель закрыла глаза. Быстро заснуть не удастся, но нужно обязательно попытаться, чтобы иметь ясную голову и как следует отдохнуть. Ей потребуются силы для многодневного пути, чтобы двигаться без остановок. Еще нужно будет заставить себя взойти на корабль, идущий во Францию. Слишком многое могло развернуть ее назад, например, боязнь одиночества, ужас от необходимости предстать перед Дево, страх окончательно заблудиться. А кроме того – Найджел. Он был близок к тому, чтобы дать ей то, что ей так хотелось, – совместную жизнь и по крайней мере надежду на то, что она завоюет его любовь. Она молилась, чтобы ему не удалось догнать ее, так как знала, что он с легкостью уговорит вернуться к нему в Донкойл. А это было бы неправильно.

– Куда делась Жизель? – спросил Найджел у Малди.