– Будешь делать то, что я хочу, потому что умереть ты точно не хочешь, – только и сказал он.

– Но ты же сказал: чего я хочу, чего не хочу – безразлично. Ты все равно повесишь меня. Вопрос в одном – когда?

– Небезразлично, сколько страданий ты выдержишь, прежде чем я получу от тебя то, что хочу. Вдобавок существует еще такая сладкая, но бесполезная штука, за которую хватаются люди, когда потеряно все. Я говорю о надежде. Не сомневаюсь, за нее ты сейчас и вцепилась. Ты хочешь жить, потому что надеешься сбежать отсюда. – Он слегка улыбнулся. – Или убить меня.

Она молча смотрела, как он направился к двери.

– Мне кажется, я могу сделать много больше, чем просто надеяться убить тебя, – проскрежетала она, когда он уже выходил из комнаты. – Могу молиться об этом, могу мечтать об этом.

– Вот и прекрасно. Такие переживания возвратят тебе румянец, а то ты выглядишь нездоровой. Отдохни. Я приду в твои объятия после ужина.

Дверь за ним захлопнулась. Жизель опустилась на край кровати, не зная, чего ей хочется больше – вытошнить или разреветься. Сначала этот человек чуть не задушил ее, а потом предложил отдохнуть, чтобы она смогла ублажить его, когда он вернется.

Сумасшествие, как эпидемия, бушевало в семействе Дево. У нее были все основания считать Вашеля более опасным и безжалостным, чем его покойный кузен.

Посмотрев на поднос с едой, она прикинула, что можно было бы заморить себя голодом. Но потом взяла кусок хлеба и стала жевать. Вашель был прав. Пока она жива, в ней по-прежнему будет жить надежда. Придется вынести унижения, пережить боль, и все равно надежда не должна покидать ее. Нужно надеяться на то, что удастся сбежать отсюда, что ее семья наконец поверит в ее невиновность и поможет освободиться, и на то, что Вашель Дево будет умирать долго и с позором.

"

"За едой Жизель от души выпила вина. Она тупо подумала напиться до безобразия, чтобы не чувствовать, что Вашель будет с ней делать, или еще лучше, чтобы он потерял к ней интерес, хотя бы на одну ночь. Обдумывая такие перспективы, Жизель решила еще раз налить себе вина, но графин неожиданно оказался пустым. Она потрясла им над наполовину наполненным кубком и, выругавшись, кинула его в конец комнаты.

Надо же, он предусмотрел даже это! У нее появилось просто неодолимое желание забиться в истерике.

Как можно бороться с человеком, который не только жесток, но еще и умен? Если он предугадывает все, о чем она только собирается подумать, тогда нет способа перехитрить его.

Чтобы остановить этот поток жалости к самой себе, она поднялась и стала методично обыскивать комнату. Настроение не поднялось, оттого что ей не удалось найти ничего, что можно было бы использовать как оружие. Ей показалось это удивительным, так как она не сомневалась, что это его комната.