А как пульс обмануть? А реакции тела, которые я отмечаю машинально, на автомате анализируя не только желаемые проявления, но и нежелаемые?

Вывод напросился сразу - моя подопечная решила поиграть в няшку.

Ну пусть.

Женщина же.

Хочется ей играть, я поддержу. Поиграю. А заодно проверю порог допустимого…

Например, сейчас дико хочу ее выебать опять, как ночью. В рот и вкусную круглую попку.

Вот и посмотрим, насколько далеко она позволит мне играть…

Юрка свалил, пусть и ненадолго, моя Чертовка может всласть поорать. А я кайфану…

Ей белая простынь идет, подчеркивает черноту влажных волос и белизну кожи.

Вкусная, пирожное кремовое… Облизать, нагнуть прямо тут, на колени поставить… Ух!

Но тут она указывает мне на стол. Там стоят чайник, чашки и высыпаны мятные пряники в миску.

И тут что-то во мне дёргается, рвётся и с треском падает. Разбиваясь на куски. Она меня ждала, она накрыла на стол. А я, блядь, опять о сексе.

Животное.

Я – животное, мне всегда было это в кайф, но не теперь. Откуда-то совесть сигналит. Вспоминаю, как переоценил силу воли и стойкость Марты. Хотел испытать, кинул в чан. Вода в чане для меня всегда была теплой, а ей прохладная оказалась.

Губы синие!

И взгляд такой беззащитный…

Не играла ведь в тот момент! Точно не играла!

Идиота кусок, чуть не заморозил!

Животное.

Нет, всё просто. Я забыл, что можно любить не только своего сына, заботиться и беспокоиться, но можно так же о своей женщине думать постоянно. Любить разучился.

— Буду знать, что ты любишь к чаю,— шепотом говорит она, чуть заметно пританцовывая.

Вот она играла, вот она влюбленная. Как погода северная: то холодная, то жаркая. У моей Марты и в июне снег может выпасть.

Да, забыл я, какие они… Интересные.

— Согрелась? — подмигиваю ей.

— Да, — улыбается, — тут чай Юрий сделал. Ты любишь липовый?

— Люблю, — получается как-то двусмысленно.

Сажусь на стул. Она, немного помявшись, двигается на противоположную сторону стола, но я резко вытягиваю руку, ловлю её, сажаю себе на колени.

Ахнув, пытается сесть ровнее. Попка елозит. Член встаёт.

И Марта это все, естественно, просекает. Попробуй тут не просечь, когда уже ломит внутри, ноет и в мозг бьет с дикой силой.

Вдыхаю запах её длинных волос, тереблю пряди.

— И что? Даже не поговорим? — с нескрываемой обидой спрашивает она.

Животное, ты способно говорить? Да, я хотел узнать о её шрамах. Но как справиться с желанием взять ее опять прямо сейчас?

Глава 25

Глава 25

— Ты хочешь… говорить? — судя по многозначительной паузе и еще более многозначительной твердости под моими ягодицами, разговоры – вообще не то, чем сейчас планирует заняться Кирилл.

Это понятно и, наверно, даже не обидно. Наверно. Но во мне волей-неволей прорываются обидчивые, такие инфантильные нотки… Бабские.