Все же, вирт – это не настоящий секс…

Светка же, несмотря на заскоки, благоразумная баба…

Именно эти свои мысли вспоминаю я, стоя в вестибюле одной из самых дорогих в нашем городе гостиниц вечером четырнадцатого февраля…

***

- Мартыш, пожалуйста, Марты-ы-ыш…

Голос Светки звучит в моей голове, ровно как и те мои вчерашние мысли про ее благоразумие…

Оглядываюсь, неуверенно подтягивая ворот дубленки и прикидывая, что делать: сразу идти в нужный номер или сначала все же к портье?

Не доводилось мне в гостиницах бывать, от слова абсолютно, потому с процедурами не знакома… Наверно, все же сначала в портье? Могут же не пропустить? Должна тут служба безопасности…

- Добрый день! Вы бронировали номер?

О, прямо вовремя!

Разворачиваюсь к милой девушке в строгом костюме, поясняю:

- Нет… Меня ждут. Номер двести четыре…

Лицо девушки не меняется, все такая же профессиональная улыбка, но вот глаза становятся… Холодными, что ли?

Мне все больше не по себе, но стараюсь держаться ровно, про себя на разные лады проклиная ненормальную Светку, сначала заварившую кашу, а затем заставившую меня ее расхлебывать.

И оно мне надо? И без того день с утра не задался…

Сначала было похмелье, потому что накануне я слегка переоценила свои возможности в выпивке и отрубилась в кресле, так и не выяснив, до чего там договорилась Светка с высоким брюнетом.

Утром подруги в доме не обнаружилось. Мой ноут был вырублен, и проверять чужую переписку я не собиралась. Пострадала, постонала, постояла под холодным душем и занялась привычными делами. Вечером, закинувшись неимоверным количеством обезболивающих, потому что похмелье очень плохо переношу, потащилась на работу: внедрять основы прекрасного в циничные журналистские души. У нас сегодня были основы живописи маслом, факультатив, который, по идее, пишущим людям нафиг не нужен, но почему-то на него нашелся спрос. В другое время я была этому рада. Но не сегодня.

Практически в коматозе отведя последние сорок минут, я собиралась домой, когда позвонила Светка.

И обрадовала. Так, бляха муха, обрадовала!

- Мартыш… - это она меня так любит называть, производное от имени Марта. Сейчас еще ничего, Мартыш – это, практически, Мартиша… А в школе-то Мартышкой звали… - Мартыш… Катастрофа…

- Чего еще?

Я села за кафедру, машинально выискивая сигареты и вспоминая, что месяц как бросила. И зря, видимо. Светка редко когда именовала происходящее катастрофой. Но если называла так, то, обычно, нифига не лукавила.

- Мой… Этот скот… Короче, его твари хакнули твой ноут, прикинь?

- Зачем? – таблетки от головной боли эту самую головную боль глушили, но вместе с ней и мозговую активность тоже, потому я не связала одно с другим. И вообще не вкурила, нафига кому-то залезать в мой ноут.