— Возьмёшь это, — он кидает к моим ногам большой тюк, который, судя по отпружиниванию от палубы, наполнен какой-то тканью или резиной.

Я поднимаю его. Не тяжёлый, просто объёмный.

Хочется задать тысячи вопросов по поводу этого места. А потом думаю: «Фиг ему!»

Как он со мной, так и я с ним буду вести себя. Пусть догадывается, что у меня на уме.

Кирилл спрыгивает в мокрый снег, идёт размашистым шагом к тому месту, которое выделяется, как тропинка. Заледенелая дорожка оказывается скользкой, и Кирилл направляется к пролеску из молодых сосенок рядом с ледяной змейкой, топча кусты и мох…

Мох ягель!

Я только видела такое на фотографиях!

Быстро добегаю до этого места, присаживаюсь на корточки.

Пальцами трогаю мягчайший серый кустистый лишайник. Он словно покрыт снегом или серебром… А может костяной! Поэтому и кажется, что должен колоться, но мою кожу окутывает невероятная нежность. Рядом, в кустах вереска растёт обычный зелёный мох, как губка, впитавший в себя весеннюю влагу. И кругом прошлогодняя хвоя, усыпавшая мхи, лишайники и кусты.

Я внимательно разглядываю, как коричневые серповидные иголки вмерзли в куске льда.

Пожалуй, я нарисую это. И даже без фото, по памяти.

Протягиваю руку к кустику клюквы и срываю мягкую, водянистую ягоду. Пробую. Ела клюкву в сахаре, помниться, папа угощал. Кислятина редкостная. Но сейчас она необычайно сладкая. Тронутая морозом, потеряла кислоту.

Беру ещё одну ягоду, рассматриваю её.

Почему-то захотелось такие бусы или серьги, потому что на просвет ягода оказывается невероятно красивой и богатой на оттенки красного цвета.

Раздаётся пронзительный свист. Я от неожиданности слишком сильно смыкаю пальцы.

Ягода лопается, брызнув соком мне на лицо.

— Не отставай! — прилетает откуда-то из-за кустов.

— Идиот, — шепчу я, стирая сок со своего лица, увы, приходится , это делать рукавом. Его куртки, так что пусть не обижается.

Встаю на ноги, иду по дорожке сквозь густо растущие сосенки.

Приходится пролезать, обтираясь, настолько они часто растут. И царапаются, конечно, но мне это даже приятно, такой запах смолянистый, густой.

Выбираюсь из кустов и замираю от восторга.

Чёрная постройка, которую с берега почти не видно, оказывается внушительным одноэтажным коттеджем с односкатной крышей.

Стоит дом посреди леса. Редкие сосны подбираются прямо к чёрному фасаду, который при попадании солнца отливает синевой. Вокруг дома отмостки выложены разноцветными плоскими камнями.

Кирилл уже открыл дверь и в ручную поднимает мрачные чернильные роллеты, открывая шикарные панорамные окна.

Я без приглашения прохожу к дому, стиснув зубы, чтобы не задать вопрос или не начать первой разговаривать. Он даже не глядит на меня. Не комментирует ничего. Делает вид, что один.