Питер с семьей все еще в Голландии, его отец, мое непосредственное начальство, а теперь и старший партнер – в Ницце косточки греет. А я здесь. И надо соответствовать. И держать руку на пульсе, даже если и приходится подставлять задницу под возможные пули.

— Понимаешь, Серов, насколько мы влетим, если ты не потянешь? — нагнетаю я атмосферу, скидывая в сумку свою щётку и бритву.

— Кирилл Михайлович, я всё понимаю, не подведу.

Голос зама звучит довольно и бодро. Ну-ну.

— Серов, разработки по тому делу, о котором я тебе писал… очень серьезно отслеживай. Там патент сам знаешь, какой.

— Всё будет в порядке, не беспокойтесь.

— Смотри! Уволю, второй такой работы не найдёшь.

— Не дам повода для увольнения.

— Давай, работай, — говорю, отключаю звонок.

— Бать, глянь, он в лоток сходил.

— Увольте, Никита Кириллович, — откровенно ржу. — Сам любуйся.

Вроде всё собрал, сажусь на дорожку в прихожей на банкетку, заворожённо глядя, как мерцает сушка в кроссовках моего сына.

Насколько опасно прятать женщину от убийц? Насколько серьёзно влетел Ушаков со своей дочерью? Всё выясню, постараюсь справиться, как Серов в моё отсутствие.

Никиту обнимаю, треплю за волосы и смотрю в глаза.

— Деньги я тебе на карточку кинул. Никаких блютуз-наушников за десятку! Ты понял? Это деньги на еду.

— Но на день рождения-то купишь.

— Ты ещё старые коньки не сносил, к тому же телефон у тебя новый.

— Так не дело к новому гаджету старые наушники! Лажа, папа!

— Лажа у тебя с кроссами! Следи, начнут разваливаться, носи ботинки.

— Я ботинки не надену!

Ни хрена нельзя его одного оставлять! Ну, нельзя в шестнадцать лет - и всё. Может, я папаша до мозга костей, но беспокоюсь серьёзно.

— За тобой присмотрят, — спокойно говорю сыну и, не слушая горестных воплей и заверений, что он уже взрослый, и няньки не требуются, закрываю дверь в квартиру, оставив Кита в полном недоумении и легком расстройстве.

Я и раньше часто в командировки ездил и по делам отлучался… И Кит спокойно оставался один, он – на редкость здравомыслящий и самостоятельный, но сейчас...

Что-то внутри дёргается, ноет, ноет… Надо принять меры, вот и все. Чисто профилактически, хотя чует моё сердце, нарвался я на приключения. Информации безбожно мало, добывать буду уже по пути.

Спускаюсь вниз и набираю номер одной хорошенькой девушки, увы, замужней.

Зовут её Лапочка. Да, у нее есть имя и фамилия, и даже муж есть, но она – Лапочка, и это прозвище, которые не только вмещает её состояние души и разума, но отображает всю суть этого чудесного, почти безвольного существа. Она прекрасна тем, что контактирует с подростками и детьми на каком-то сакральном уровне и может уговорить любого из них, собственно, на что угодно. Но, так как она Лапочка, от неё идет только позитив. И Никита был тайно в неё влюблён.