Никогда не забыть, как растекалась по снегу лужа крови под моим лучшим другом, хрипящим в предсмертной агонии, глядя мне в глаза: «Иуда!» И никогда не устать, всматриваясь в эти линии, выведенные простым карандашом, чувствовать себя живым.

В чем их магия? Как неизвестный мне художник смог нарисовать меня лучше, чем я теперь есть? Как угадал, каким я мог бы стать, не сдохнув там, вместе с проклявшим меня другом. Не став хладнокровным бритоголовым бандитом. Не превратившись в богатую отъявленную мразь.

Сегодня, глядя на свой портрет, где я словно был таким, каким хотел быть, и на две руки, мужскую и женскую, крепко держащие друг друга, я, как никогда, мечтал о семье и детях.

– Вот такая она, сила искусства, – хмыкнул я, отвечая на очередной неопознанный звонок. – Чекаев!

– Арман, я тут взял на себя смелость вручить тебе небольшой подарок, – знакомо пробасила трубка. – Тебе вечерком во сколько, если доставить на дом?

– Да похер. Ну, давай к десяти.

– Океюшки, – улыбнулись на том конце и отключились.

Но звонок в домофон с пульта охраны раздался раньше.

– Арман Эмильевич, к вам девушка. С тортом.

Глава 3. Яна

– Будем проверять торт? – спросил владельца квартиры охранник в трубку.

Я не слышала, что ему ответили, но имя, что прозвучало, заставило меня нервно сглотнуть.

– Простите, Арман Чекаев? – едва слышно выдавила я."

"Когда Татьяна Владимировна, дорогой известный и уважаемый адвокат, и по нелепой случайности моя мать, приказала отвезти подарок, я, во-первых, никак не ожидала, что ради такого дурацкого поручения меня, девочку на побегушках, курьера, будут так наряжать. Во-вторых, что это будет так близко – машина с водителем, везла меня не дольше пяти минут. А в-третьих… Нет, то, что это будет Арман Чекаев, я и в самом сказочном сне представить не могла.

Правда, сказки, как известно, бывают разные. И моя была неправильной.

Арман был младше моего отца на три года и был его лучшим другом. Где они познакомились и когда, понятия не имею, но как-то я нашла старые фотографии. Не на всех из них даже был отец, но везде был «Чека». Вот с них, этих старых фотографий всё и началось.

Худой долговязый подросток, выше своих сверстников, даже выше отца, тогда он ещё был улыбчивым парнем. В отличие от отца. Тот с детства смотрел волком. Ему и кличку дали «Зверь» за этот тяжёлый убийственный взгляд, который, я, по словам бабани, унаследовала.

Чека был другим. С пронзительно живым взглядом карих глаз. Одной удивлённо приподнятой бровью. Лысой головой. Шрамом на лбу, ближе к переносице, что, когда он был подростком, придавал ему отчаянность.

Я нашла эти фотографии в четырнадцать. Так что, можно сказать, мы с парнем на фото на тот момент были ровесниками.