О чём вообще этот разговор?

– Татьяна Владимировна, вы что до сих пор не сказали? – округлила глаза врач.

– Не сказала о чём? – я смотрела на их лица по очереди. И они мне очень… очень не нравились.

– Ну это уже, простите, ни в какие ворота, – поправив очки, встала врач.

– Ну-ка, сядь на место, – приказала мать таким тоном, что та послушалась. А мать, наоборот, встала. – Я плачу вашей клинике не за то, чтобы какая-то, – она смерила её презрительным взглядом, – в белом халате мне указывала. Не для того вытаскивала сына вашего главврача из передряги. За «спасибо», между прочим. Но вижу, подписанные в её кабинете договора для вас не указ. – Возвышалась она богиней правосудия над маленькой женщиной, примерно одного с ней возраста. – Или вам надоела ваша работа?

– Татьяна Владимировна, – часто, беспомощно моргала та под очками. – Суррогатной матерью в принципе не должна быть нерожавшая женщина. Но раз особых противопоказаний к этому нет, вы сами её нашли, и мы заключили трёхсторонний договор, – она испуганно глянула на меня, – то, конечно, мы проведём процедуру. Но не без согласия же девушки. А ваша дочь, похоже, находится в совершеннейшем неведении."

"– Договор она подписала? Подписала. Остальное я уж как-нибудь решила бы с ней сама, после того как, – в гневе она повернулась ко мне. – Но ты, конечно, не могла всё не испортить.

– Я?! – подскочила я. – Я всё испортила?

– Ну я же не глухая. Врач сказал: по обоюдному согласию.

– По обоюдному согласию у них было с твоей горничной, – схватилась я за спинку стула. – А может быть и с кухаркой, и с уборщицей, этого лично я не видела. А вот горничную видела. И стонала она, скажу тебе честно, погромче, чем ты.

От очередной пощёчины меня защитил вовремя поднятый ножками вперёд стул. Но говорить я не перестала.

– И знаешь, нет. Это был не твой муж. Но секс действительно был по обоюдному согласию. Там да. А вот быть инкубатором для ваших с мистером Большой Член детей я не соглашалась. Так вот зачем… – качала я головой и не могла поверить. Вот зачем она меня позвала, поила этими чёртовыми лекарствами, держала в изоляции.

– Простите, – обогнув по широкой кривой снова поднятый мой стул, схватила мать меня за рукав. – Давай-ка мы обсудим это без свидетелей.

– Не сейчас, – поставив стул, оттолкнула я её руку. – Сейчас у меня есть вопросы к врачу.

– Хорошо, хорошо, – неожиданно произнесла она таким знакомым елейным голоском, словно что-то задумала. – Я подожду тебя внизу. Дома поговорим. Алла Константиновна, до встречи.

Дверь за ней закрылась. Я без сил упала на стул.