После урока я привела капитанов в кладовку, чтобы они выбрали приз для команды. Всех сразу вести в комнату, набитую артефактами, я опасалась. Такую толпу было бы сложно проконтролировать. Дети довольно быстро выбрали себе по артефакту.

Девочка — какую-то шкатулку с ручкой.

Лука выбрал круглый медальон на длинной цепочке и уже собирался надеть его, для этого зачем-то расстегнув две верхних пуговички на школьной рубашке. Хотела было его остановить, но тут заметила толстый красный шрам у

него на груди. Рубец алел, ярко выделяясь на коже. Неровный, с рваными краями. Это не было похоже на шрам от операции. Может быть, какой-то несчастный случай?

Я с трудом отвела глаза и выдавила улыбку:

— Хорошо, получите их на следующем уроке.

— На следующем? — на детских мордашках появилось разочарование.

— Я должна сначала проверить, что они не опасны.

Дети было попытались возразить, что они уже взрослые и отлично знают технику безопасности, но я была непреклонна.

***

На этот раз сон был тревожным и муторным. Маленькая часто плакала, я просыпалась, вставая к ней, несколько раз даже засыпала, полусидя на кровати с ней на руках, потому просыпалась в холодном поту с мыслями, что могу уронить ее.

Короткие периоды пробуждения сменялись кошмарами. На душе было неспокойно. Кругом была тысяча дверей, они кружились, вертелись вокруг меня. Они складывались в лестницу, по которой я пыталась и не могла подняться. Открывались в самый неподходящий момент. Я падала, и внутри все замирало от удушающего чувства, что вот-вот встречусь с землей и разобьюсь насмерть.

Но столкновения не происходило. Я лишь вновь раз за разом пыталась взобраться по уплывающей вверх лестнице без конца, а кругом хороводом мельтешили обступающие меня разномастные двери."

"В какой-то момент все закончилось. Я стояла в своей комнате. Не той, где жила в интернате. А в спальне моей маленькой квартирки, которую я еще совсем недавно снимала на небольшую зарплату учительницы Биологии в школе. Вот мой стол, ноутбук с наклейкой в виде котика.

Полка, на которой ровным рядом стоят выпуски «Ботанического журнала» за последние четыре года. На кровати — комплект белья с диснеевской принцессой.

На самом деле, оно было куплено старшим из моих братьев для дочери, но у девочки начался переходный возраст, ей тринадцать, и она заявила, что сгорит со стыда, если кто-то в классе узнает, что она спит на «детском» белье. Мне было спать на таком не стыдно, а потому, когда предложили, — с радостью забрала себе.

Все это вызывало грустные светлые воспоминания. Я осторожно присела на краешек кровати, с нежностью погладив белье. От охватившего чувства одиночества захотелось обнять саму себя и начать шептать разные ободряющие глупости.