Сначала испугалась, что он разбудит малышку, а затем мой испуг сменился еще большей паникой — Ирочка молчала. Почему? Может быть, он попал в нее телефоном? Может быть…

Испуганно забилась в крепких объятиях, но мужчина не желал отпускать. Мгновение — он перевернул меня, и уже я оказалась снизу, а Мирослав нависал надо мной сверху."

"Его зрачки стали вертикальными, на коже проступали жесткие темнеющие бугры, а изо рта и ноздрей начал выползать черный дым, похожий на плотные ленты.

В одну секунду мне показалось, что он просто убьет меня. Разорвет на тысячу мелких кусочков и съест каждый из них, словно голодный дикий хищник.

От охватившего оцепенения я не могла произнести ни звука. Словно если не буду шевелиться, то зверь не заметит и не тронет.

Мирослав медленно облизнулся. Дернулся, но вдруг остановился. Внутри него происходила борьба. Глаза то становились нормальными, то снова делались жуткими, наливались кровью.

Уловив момент, я наконец смогла спихнуть его с себя, вскочила на ноги, проверяя малышку. Та по-прежнему спала. Телефон валялся в противоположной стороне от нее. Он еще работает? Или безнадежно разбился?

«Проклятье! Там же все! Сообщения, фотографии…» — мысленно застонала я.

— Прости, — Барс, судя по голосу, нисколько не раскаивался. — Я куплю тебе новый. Хочешь выбрать сама?

— Мне не нужен новый телефон, — теперь, когда весь ужас оказался позади, я сама была готова разорвать на части кого угодно. — Что тут только что произошло, черт возьми?!

— Какая ты грозная, когда сердишься, — ухмыльнулся мужчина, словно это не он еще пару минут назад валялся без сознания и пульса.

Как ни в чем не бывало, Мирослав поднялся на ноги, жестом заправского стриптизера стягивая с себя рубашку.

— Ты мог в ребенка телефоном попасть!

— Не мог. Я все-таки контролировал ситуацию. А ты мне вот рубашку испортила, но я ведь на тебя не злюсь, — проникновенно произнес он, красуясь топлес. А покрасоваться действительно было чем. Он явно держал себя в форме и регулярно посещал спортзал. Кубиков на прессе не было, но мышцы были подтянуты, широкие плечи, руки, грудь…

А я стояла и пялилась на него как малолетка, впервые увидевшая мужчину. Он прошел через комнату, двигаясь при этом нарочито плавно. Словно грациозный хищник, барс — вот уж действительно говорящая фамилия.

У стены стоял шкаф, из которого он вытащил висящую на плечиках рубашку и накинул себе на плечи. Я шумно выдохнула и сглотнула набежавшую слюну.

Мирослав подмигнул мне и, поднеся руки к вороту, вдруг замер:

— Или, может быть, я зря одеваюсь? — от того, как именно было это сказано, от этого томного бархатистого голоса, отзывающегося в каждой клеточке моего тела, я снова почувствовала разгорающееся желание.