— Лев Львович, Маша… тут такое дело… ребенок пропал.

— Как пропал?! — переспросили мы с директором хором.

Вот только если его голос был удивленным, то у меня это было словно немой выдох от удара в живот.

— Что… где… где Ирочка? — прошептала я уже беззвучно.

Галя всхлипнула, и только тут я заметила и покрасневшие глаза, и чуть припухший нос.

— Я ее в комнате оставила, а тут Ксюша с кухни подошла, ну я и вышла всего на минутку… — заикаясь, рассказывала девушка. — Я только до столовой и обратно добежала, показать, куда меню, будь оно неладно, положила… а маленькая, она все равно спала.

Дрожащей рукой дернула ручку на двери, словно надеясь, что, заглянув в комнату, обнаружу Ирочку спящей у себя в люльке. Но внутри было пусто. Только маленькое ровненькое одеяльце, которым я ее укрывала, валялось на полу.

Закусила от волнения губы, с силой, до боли, словно желая этим наказать себя. Окно в комнате было распахнуто настежь, а стоящий на нем графин с водой опрокинут — кто бы ни был здесь, он залез через окно.

Или хотел, чтобы все думали, что он залез через окно.

Все, что было дальше, слилось в сплошное мутное пятно. На какой-то момент я выпала из реальности, потерявшись в отчаянном порыве, охватившем меня.

Кажется, я пыталась вылезти через окно, искать следы там. Директор удержал меня, потом вызвал вахтершу. По громкой связи объявили общее собрание всех учителей.

— У вас есть какая-нибудь ее игрушка? Используем чары обнаружения.

Но ни самые мощные чары, ни совместное обследование школы и территории вокруг ничего не дали.

— Кого зовем? — Галя, чувствуя себя виноватой, уже не сдерживала слез, и каждый ее вздох перемежался всхлипом. — Человеческую полицию или арбитров?"

"— Чары поиска не работают! Мои чары поиска, на минуточку, — всплеснул руками Лев Львович. А потом хмуро добавил: — И тех, и других. Тут что-то серьезное, надо искать по всем каналам.

А я должна была быть сильной. Должна была собраться, чтобы рыть землю, но практически ничего в этот момент не соображала.

Пальцы судорожно сжимали розовое одеяло, которое я давала директору для поисков.

«Реветь будешь, когда найдешь Ирочку!» — мысленно приказывала я себе.

Кому она могла понадобиться? Зачем? И кто можно мне помочь?

В какой-то момент меня оставили одну. Директор связывался с полицией, Галя, мучимая чувством вины, сначала просто боялась смотреть мне в глаза, а потом и вовсе убежала «проверять задний двор», остальные тоже разбежались кто куда.

Умом я понимала, что люди вокруг делают все возможное, чтобы помочь мне. Даже противный учитель музыки, который меня так донимал, взяв машину, пообещал объехать поселок и близлежащие дороги.

И, тем не менее, сейчас я чувствовала себя потерянной, одинокой, несчастной.