Вспомнились ночи, наполненные чудищами из шкафа и из-под кровати, когда она уже тихо плакала в подушку, зная, что никто не придет и не переходя на неприличную, молящую о помощи громкость. Затем она вспомнила школу лекарей, куда попала еще ребенком. Там она забивалась в дальний угол кровати и прижимала к себе подушку, представляя, что кто-то ее утешает. И наконец, слезы усталости в собственном доме на берегу моря, слезы от потери пациентов, от неудач и нехитрых горестей, которые она выплакивала игрушкам, пуфикам, углам и пустым кроватям. Ни разу до этого никто не предложил ей поделить эти чувства пополам. Пережить только часть, а другую взять себе. И ее вдруг унесло штормом захлестнувших эмоций, слезы быстро полились ручьем, а потом остановились, когда его руки сжались на ней. Алкид прижимал ее к себе так сильно, что ей было сложно дышать.

— Я люблю тебя, – сказал он. – Правда. У меня давно нет причин притворяться, если ты так думала.

— Я не знаю, что думать, – очень серьезно сказала Сахана. – Умом я понимаю все как есть – все это сделал со мной ТЫ. Ты – причина всего, что произошло. Но мое сердце так не хочет. Оно хочет биться рядом с твоим и верить всему, что ты говоришь, потому что это делает меня счастливой. А правда, какой я ее вижу, – только несчастной.

На этих словах она почувствовала его реакцию – руками, дыханием, биением сердца. Ей казалось, что она ощущает, как его энергия переходит в нее и обратно, будто бы они слились на каком-то невозможном духовном уровне.

— Ты что-то делаешь со мной своей магией? – спросила она.

— Нет, это ты что-то делаешь со мной, – ответил он.

Сахана слезла с его колен, утащила со стола бокал, чтобы развеять это наваждение, и Алкид налил ей еще вина.

Из-за пустых окон на них смотрело синее сумеречное небо. Было очень тихо и безветренно. Лавка давно казалась неудобной и Сахана сто раз поменяла позу, в которой сидела. Было понятно, что пора возвращаться в дом, но они оба не хотели разрушать эту идиллию.

— Ты не устал? – спросила Сахана.

— Что ты имеешь ввиду? – удивился он.

— Ну твоя магия не утомила тебя? Помнишь, что было с Лией?

Он лишь засмеялся.

— Вряд ли можно сравнить то, что у нее осталось с тем, что есть у меня. Я сегодня пытался вымотать себя. Был повод, – Алкид помрачнел, вспоминая. – Сначала думал, что выбился из сил, но мне похоже просто надоело. А то, что я делаю сейчас… Я не задумываюсь...

Сахана только задумчиво кивнула.

Они, наконец, пошли в большой дом. Поднялись к себе через вход левого крыла, чтобы ни с кем не встречаться. Вечер принадлежал только им.

***

Утреннее солнце едва смогло пробиться через толстые стекла окон. Сахана лежала, закинув на Алкида руку и ногу. Он давно проснулся, но не беспокоил женщину, любуясь ее телом, нежным красивым лицом и длинными ресницами.