Иначе Инэрит будет волноваться, что я задерживаюсь, – с нежностью сказал Торий. – А Арию передай… Иногда то, что не сможет сделать мужчина в дружеской попойке и драке, совершит женщина одним ласковым взглядом.

Я потупилась и улыбнулась. Когда общалась с гномами, вовсе не было цели добиться подписания договоров, столь необходимых Арию. Может, это перекроет тот факт, что у него теперь нет рубиновых копей?

Глава седьмая

Гномы уехали на рассвете. Торий стребовал с меня обещание пригласить их на свадебный пир, который обязательно состоится, когда Арий вернется. Я смущенно кивнула.

Разговор об этом с мужем возник еще во время путешествия, но до дела пока не дошло.

На прощание Торий подарил мне ящик необработанных редких самоцветов. Правда, сокровища оказались зачарованными: из них можно делать украшения, но продавать или использовать для чего-то другого, увы, нельзя. А я уж было порадовалась, что смогу помочь сиротам. И для чего мне эти камни?

Покосилась на сияющего короля гномов. Видимо, сон в волшебном шатре, что считается реликвией драконов, был приятным. Но расспросить Тория подробнее я не решилась, слишком уж это личное.

Зато появилось желание самой опробовать волшебный артефакт. Интересно же!

Мы с Фрамом тепло распрощались с делегацией гномов и направились к замку. Пока я шла через сад, задумчиво рассматривая непроходимые заросли колючек и сорняков, Фрам молчал, но неотступно следовал по пятам. Неожиданно слева послышался детский визг. Мы переглянулись и бросились в ту сторону, откуда шел крик.

На поляне дрались пятеро ребят, сейчас напоминавших взъерошенных воробьев.

– А ну расступись! – крикнула я.

Не услышали. Да какой там! Даже не оглянулись, продолжая махать кулаками.

Фрам что-то прошептал, и на дерущихся ребят хлынула вода. Завизжали хором и остановились.

– И что тут происходит? Всех соловьев распугали! – возмутилась я.

Рыжеволосый паренек лет четырнадцати с веснушками на носу удивленно охнул, поднялся и отвесил поклон. Учитывая, что в этот момент на его левой руке висел оторванный кусок рубашки, а штаны покрылись колючками репья, я с трудом сдержала смех.

– Простите, миледи. Этого больше не повторится.

Я приподняла брови, покосилась на Фрама, ожидая пояснений.

– Это ученики Ария. Рин, – представил он рыжика, – самый старший и смышленый. Ганс, – при этих словах поклонился черноволосый паренек лет двенадцати с пронзительными глазами, но угловатый и невысокий, напоминающий галчонка, – самый проказливый.

Мальчишка от такой нелестной характеристики в свой адрес нахмурился, становясь еще больше похожим на птицу.

– Лад, – кивком показал Фрам на парнишку, ровесника Рина.

У него наливался синяк под глазом, а в волосах торчали ромашки.

– И Линель.