Им было невдомек, что Александра — дитя природы и лучше чувствует себя вне дома, чем под крышей, и, по-видимому, в любое время года снежный ураган причинял ей неудобств не более, чем минувшие три с половиной недели в седле.

Было еще светло, когда путники наконец добрались до перевала и начали спуск. Почти все утро ярко светило солнце, и, преодолев уже половину опасного пути, они начали понемногу успокаиваться, несмотря на то, что в небе потихоньку стали собираться мрачные черные тучи, угрожающе нависая над западным склоном горы. Не прошло и часа, как везение кончилось.

Снег повалил такой густой, что в двух шагах было не видно дороги, и пришлось разбить лагерь. Пока ставили шатры, Александра принимала активное участие в поспешном сооружении укрытия для лошадей. Для этого она использовала и сами повозки, и все их содержимое, и по крайней мере половину лишних одеял, которые захватила с собой как раз на такой крайний случай. Она носилась туда и сюда, и сквозь зубы проклинала, не переставая, Василия за то, что он потратил целую неделю на свою чертову графиню, в результате чего они и торчат теперь на вершине горы вдали от какого-либо приличного укрытия.

Вдруг Александра остановилась, решив сначала, что ей мерещится, когда увидела, что граф помогает ей строить укрытие для лошадей вместо того, чтобы позаботиться о собственном шатре и комфорте. Она вяло выругалась еще пару раз, но уже без прежнего удовольствия, а потом и вовсе перестала браниться, в глубине души ощущая нечто подозрительно похожее на чувство вины.

Итак, он все-таки мог совершить что-то направленное не только на собственную пользу или удовольствие. Правда, это было не Бог весть что и не вносило кардинальных изменений в ее представление о графе как о человеке, полном пороков, и все же он старался помочь укрыть от бури ее лошадок, ее «детей».

По крайней мере надо будет поблагодарить его, когда выдастся свободная минута.

Весь день буря свирепствовала с безудержной силой и яростью, и Александра продолжала беспокоиться за своих лошадей. Они, как и хозяйка, часто бывали на холоде, но все-таки привыкли потом возвращаться в теплую конюшню.

Теперь же все было иначе, и постоянная необходимость успокаивать их, как, впрочем, и себя, не позволяла Александре оставаться в тепле больше часа, она то и дело бегала проверить, каково приходится ее питомцам.

"

"Она уже побывала в загоне дважды, а на третий раз убедилась, что ее опередили и услышала возглас: «О Господи!» — прежде чем узнала Василия, закутанного в длинный подбитый мехом плащ. Девушка подумала было, что он ворчит и жалуется на погоду, пока не оказалась рядом и не увидела, что загон наполовину пуст.

— Что ты натворил? — угрожающим шепотом спросила она, готовая не задумываясь обвинить во всем его.