Вспомнив об этом, он решил сменить тему:

— И где же вы были, что вас не смогли найти? Алин улыбнулась:

— А вы не догадываетесь? Вы не единственный, кто любит кататься верхом в одиночестве…

Она уже хотела было продолжить: «…в поисках развлечений», — но граф лишил ее этой возможности:

— И что же вы делали?

— Ну, когда я езжу верхом, — сказала она, — то не держусь дороги, как вы. Дикое поле гораздо интереснее и привлекательно для меня.

И на этот раз ей удалось достигнуть цели, но, вместо того чтобы наброситься на нее, Василий убежденно заявил:

— Вы лжете, Длин.

— Конечно, лгу, но что заставило вас так подумать?

Внезапно Василий нахмурился:

— Что вы хотите сказать этим «конечно»? У вас есть такая привычка — лгать?

— Разумеется, — не раздумывая ответила она. — Это делает жизнь гораздо интереснее. Вы так не считаете?

— Нет, не считаю, — возразил он серьезно. — Жизнь достаточно интересна и без всяких осложнений. Впрочем, это неважно. Вы взрослая женщина, и я не собираюсь отучать вас от ваших привычек.

Его снисходительный тон взбесил ее, а Александре куда приятнее было испытывать подлинный гнев к графу, чем Притворяться рассерженной на своих друзей.

Улыбнувшись, она ответила:

— Как это великодушно с вашей стороны, Петровский! От меня такого великодушия не ждите. Впрочем, мы оба знаем, от каких привычек я собираюсь вас отучить.

Граф не попался на удочку, но на этот раз его улыбка была уже не такой искренней.

— Это вы воображаете, что перевоспитываете меня и отучаете от моих привычек. Я знаю, что вы лжете, потому что, если бы вы уехали одна, один из моих людей тут же сообщил мне, а другой последовал бы за вами.

— Ах, так за мной шпионят? Ну ладно, я верну вам этот знак внимания и с завтрашнего дня тоже начну выслеживать вас, чтобы разузнать, что вы делали сегодня.

Его брови взметнулись вверх:

— Вы хотите сказать, на ферме, которую я нашел…

— Вы там волочитесь за женщинами…

— Ну, ну, и в чем же вы меня обвиняете? — Василий был так рад ее подозрениям, что чуть ли не смеялся. — По правде говоря, когда я набрел на ферму, уже почти стемнело, и у меня не оставалось времени порезвиться. Но уж раз об этом зашла речь, позвольте напомнить, что ваше собственное поведение должно тоже оставаться безупречным, совершенно безупречным, по крайней мере пока вы не родите мне наследника.

— Я и так собираюсь делать, что хочу, и не буду ждать вашего позволения. Что же касается вас, то с вашими грязными и вульгарными связями покончено.

Его хорошее настроение моментально улетучилось; Василий просто не верил своим ушам.

— Иными словами, вам можно все, а мне ничего?

— Вы и так слишком долго пользовались монопольным правом на свободу чувств.