Потомство этих прекрасных представителей лошадиного племени пользовалось колоссальным спросом, и цены на жеребят были баснословно высоки. Но Александра никогда не продавала своих «деток» тому, кого не считала знатоком по части породистых лошадей, и, если понимала, что будущий владелец не способен холить их так, как она, у того не было ни Малейшей надежды заполучить лошадей из ее личного табуна.

Но, судя по всему, ее нареченный был настоящим знатоком. Он любовался конем, и, образно выражаясь, у него буквально текли слюнки. Это позабавило Александру, и, хотя лишиться коня было для нее равносильно смерти, она согласилась бы откупиться от жениха Князем Мишей. Конечно, для начала она предложила бы ему одну из своих кобыл или какого-нибудь мерина, ведь все лошади и жеребята были отменного качества. Впрочем, невооруженным глазом было видно, что этот человек уже влюбился в Князя Мишу.

Александра спешилась и, желая проверить свою догадку, спросила достаточно громко, чтобы услышала вся компания:

— Кто из вас Василий Петровский? — Василий, разглядывавший в этот момент большую помещичью усадьбу, обернулся и увидел перед собой существо неопределенного пола. Он терялся в догадках до тех пор, пока его взгляд не уперся в пару замечательных грудей, выступавших из выреза старого шерстяного кафтана. Конечно, бриджи ее были слегка мешковаты, но зато сапоги облегали ногу, как вторая кожа, обрисовывая красивой формы икры.

Вне всякого сомнения, девушка ему понравилась. Такой бюст всегда оказывал на него сильное воздействие, но у нее было нечто более ценное — красивые черты лица и гладкая, без единого изъяна кожа, еще хранившая следы летнего загара, что говорило о крестьянском происхождении. Аристократки боялись загара как огня. Кроме того, у девушки были высокие скулы, слегка порозовевшие от ветра, и тонкий прямой носик, пожалуй, чересчур изысканный для крестьянки, почти аристократичный. Ее полный чувственный рот, не менее пленительный, чем грудь, будил игривые мысли. Правда, сбивал с толку маленький, но упрямый подбородок; однако на него можно было не обращать внимания. Из-под меховой шапки выбивались волосы, казавшиеся светлее ее загорелой кожи, однако красиво изогнутые брови были светло-каштановыми, а длинные густые ресницы, оттенявшие миндалевидные глаза, были почти черные, и все вместе производило впечатление чего-то необычного, экзотического и чрезвычайно привлекательного.

Что ж, возможно, его краткое пребывание здесь не будет, в конце концов, таким уж неприятным, подумал Василий и, улыбнувшись, поклонился девушке.

— Я перед вами, любовь моя. А с кем имею честь?

Александра тут же забыла о темноволосом, по-прежнему поглощенном созерцанием Князя Миши, и круто повернулась к заговорившему.