Она кривила душой, хотя с самого начала ей было невмоготу оставаться на этом балу. Однако девушка решила, что, если не пойти с графом, он разозлится еще больше и устроит сцену, которую, судя по всему, устраивать не хотел. И не успела она опомниться, как уже оказалась на улице, перед ожидавшим Василия экипажем.

— Ты хочешь меня заморозить? — издевательски спросила она.

Граф не счел нужным задержаться, чтобы захватить ее плащ, а ночной зимний воздух был морозным и влажным.

В карете наверняка тоже не намного теплее Но, вместо того чтобы вернуться за плащом, Василий усадил Александру и накинул на нее меховую полость.

Хлопнула дверь, и девушку подбросило так, что она чуть не свалилась с сиденья. Карета рванулась вперед. Терпение Александры готово было лопнуть:

— Может быть, ты наконец объяснишься. Петровский! Если бы я знала, что ты собираешься в Англию, я бы уехала в какое-нибудь другое место.

— В другое? Сомневаюсь.

Скрестив руки на груди, он сидел напротив Александры, не сводя с нее сверкающих глаз. Первоначальная радость почти уже рассеялась, уступив место раздражению, А то, что, бросив свое сардоническое замечание, он замолчал, встревожило ее еще больше.

Наконец девушка не выдержала:

— Ну? Полагаю, есть причина, по которой ты разыскал меня, или же мы просто по досадной случайности оказались в одном и том же месте в одно и то же время?

— Мы еще поговорим об этом, Алин, а пока, видишь ли, мне трудно привыкнуть к твоему виду, потому что ты, как ни странно, выглядишь как настоящая дама. Или под вечерним платьем у тебя штаны для верховой езды?

Александра не могла понять почему, но, тем не менее, этот вопрос заставил ее покраснеть.

— Если ты не заметил, что утащил меня с бала, то я сообщаю тебе об этом. А я, как оказалось, знаю, что нужно надевать в таких случаях.

— Значит, сегодня ты без бриджей? Александра метнула на него возмущенный взгляд. Нет, граф не насмехался над ней. Собственно говоря, сейчас у него был еще более удивленный и недоверчивый вид, чем когда он увидел ее на балу. Шелк и кружева! В своих мечтах Василий представлял ее именно в таком платье, но действительность превзошла все его фантазии. Эта искусная прическа, эти длинные вечерние перчатки и глубокий вырез — Господи! Ее грудь, ее восхитительная грудь была открыта для любого мужчины, который проявил бы к ней интерес. Василий был вынужден признать, что никогда не видел Александру такой красивой, и теперь возмущался, что она упорно отказывалась открыть ему эту нежную женственную сторону своей натуры — разве что в постели.

Черт возьми, она умела танцевать, умела поддержать светскую беседу, не ругаясь и не шокируя никого, и, судя по всему, не избегала званых обедов, иначе ее быстро бы вычеркнули из списка гостей.