В те редкие минуты, когда собственная внешность кажется ей нормальной, Николетта, как правило, заявляет:

– Никакие таблетки или уколы не избавят вас от бубликов сала вокруг талии и живота. Есть только один способ сохранить фигуру: не жрать.

Подобная целеустремленность и стойкость характера могли бы вызвать уважение, кабы не одна маленькая деталь: Николетта никогда не хотела сидеть на диете в одиночестве. Она сама не ела ветчину и не давала ее ни мне, ни отцу, ни Тасе. Папенька не спорил, он вообще никогда не пререкался с маменькой, наверное, понимал бесполезность всяких споров.

Отец просто ехал в Дом литераторов, шел в ресторан и преспокойненько заказывал подвергнутую дома остракизму свиную отбивную с картошкой фри. А вот мне и Тасе приходилось туго. Я вообще впервые начал есть нормально, лишь попав в Литературный институт. Студенты-москвичи избегали ходить в столовую этого учебного заведения, никаких изысков там не подавали, но я с огромным удовольствием уплетал гречку, синеватое пюре и сосиски, вызывая недоумение местной золотой молодежи. Пару раз мне говорили:

– Ванька, пошли в Дом литераторов, там в ресторане прилично кормят.

Но я был по горло сыт «экзотикой». Дело в том, что Николетта обожала и до сих пор обожает принимать гостей. Больше всего ей нравится скользить в красивом платье между людьми, выслушивая с довольной улыбкой комплименты. Сейчас она устраивает вечеринки дважды в неделю, но во времена моего детства ее приятели появлялись, слава богу, не более трех раз в месяц. Более частому их нашествию резко воспрепятствовал отец, который терпеть не мог шума, громкой музыки и посторонних людей в своем кабинете. Поэтому он, всегда уступавший супруге, в этом случае не дрогнул и не сдал позиций, заявив:

– Я работаю дома.

Если не отнесу вовремя рукопись в издательство, не получу аванс.

Последнее заявление было чушью. Попав на работу в журнал, я увидел, как редакторы выпрашивают у писателей обещанные рукописи, ноя:"

"– Ну, Сергей Сергеевич, вы же обещали в июне, а сейчас уже сентябрь… Вам же выдали аванс…

Но, думается, это был единственный способ обрести дома относительный покой. Николетте пришлось подчиниться, и одной из любимейших тем для обсуждения у нее был рассказ о тяготах ярма супруги писателя.

Зато, когда наступал «день икс», маменька отрывалась по полной программе. Нанимался повар, и приглашенные восторженно ахали, глядя на стол, который в те, советские, не слишком изобильные времена поражал великолепием. Перепелиные яйца с икрой, маринованный угорь, «конвертики» из семги с лимоном, седло барашка под соусом… Где Николетта добывала продукты – оставалось загадкой. Естественно, меня до пятнадцати лет не выводили к гостям, чему я, честно говоря, был страшно рад.