– Безусловно, я знаю, что единственное, чего ты хочешь – провести время в моей постели, но…

– Иди к черту, позер! Марк, а мне кажется, единственное, что ты горячо любишь – твое отражение в зеркале.

– Не перебивай, Ларина, – произносит Марк, поднимаясь с кровати.

Голый. Голый! Статный, высокий, как греческий бог или модель рекламы нижнего белья.

– Мы поедем на рыбалку. Озеро совсем недалеко от нас. А на обратном пути можно покататься на собачьих упряжках. Как ты на это смотришь?

– Положительно. Бегу одеваться.

– Я сейчас закажу завтрак. Нам надо хорошо поесть. Ты взяла теплую одежду? Носки, варежки?

– Взяла, не волнуйся.

– И не думал.

– Так я и знала. Говорю же – свое отражение…

Стрельбицкий фыркает и уходит в душ. Мы встречаемся в гостиной минут через двадцать – когда парнишка-официант приносит завтрак. Стряхивает с куртки рыхлый снег и неуклюже топчется на пороге.

– Ты неприхотливая, Танька, – произносит Марк, наблюдая, как я уминаю сырники с малиновым вареньем.

– Я люблю поесть. Тебе-то это точно известно. Но ради красивой фигуры приходится держать себя в узде.

– У тебя была красивая фигура.

– Прекрати, Марк, – нервно поднимаюсь с места. Споласкиваю чашку в раковине, хоть это и не требуется – посуду забирает персонал гостиницы.

– Ладно тебе, Ларина, – обнимает он меня со спины. – Кстати, ты умеешь готовить?

– Да, конечно. У меня малышка, если ты забыл. И я…

– Мы можем принести пойманную рыбу домой и пожарить в духовке. Как ты смотришь на это?

– Отличная идея. Ну что, едем?"

"Хорошо, что мы все-таки выползли из дома… Я не могу надышаться. Воздух здесь удивительно вкусный. Солнце яркое, а снег – ослепительно-белый. Острые, растопыренные лапы деревьев словно пронзают свинцовое небо, а крупный снег щекочет щеки.

– Танюшка, смотри под ноги. Иди только по обозначенным дорожкам. Не хочу, чтобы ты провалилась под лед.

– И я не хочу, Марк. Может, не стоило? Если это небезопасно, то…

Экскурсионный микроавтобус привозит нас к озеру, заполненному рыбаками. Повсюду непринужденно прогуливаются туристы, а мужики в нахлобученных на лоб шапках напряженно гипнотизируют проруби.

– Безопасно, я уверен. Иначе они бы не сидели… так спокойно. Не замерзла?

– Нет, а ты?

Стрельбицкий улыбается, а мое сердечко сжимается: у нашей дочери такая же улыбка. И изгиб губ такой же, как у Марка. И цвет волос, глаз…

– Танька, ты опять гоняешь в голове всякую дрянь? – безошибочно угадывает он мои мысли. – Вон там продают клюквенный и облепиховый чай. А там – горячие плюшки. Все для туристов. Хочешь чаю? Какой тебе взять? Мне кажется, у тебя зуб на зуб не попадает.

– С чего ты решил? Марк, а на каких собаках ездят? Есть специальные породы? – интересуюсь я, когда мы подходим к палатке.