Сейчас меня легко обмануть и очаровать, даже без твоей смертельной харизмы. Я не чувствую землю под ногами, я в каком-то смысле доверчива как ребенок в эту минуту, — я нервно сглатываю и сама не понимаю, почему вдруг разоткровенничалась. — Но я тянусь к тебе. Можешь снова шутить и усмехаться, но я чувствую, что ты не подонок. Ты намного лучше, чем хочешь казаться.

Он молчит.

Но не прячет глаза.

Смотрит пронзительно и глубоко.

Не шевелится.

— Я не вру тебе, — произносит он после паузы. — Я говорил, что ты мне нравишься и мне хорошо с тобой. Это чистая правда. Я не играю.

Я выдыхаю с облегчением. А он склоняется ко мне и целует в висок.

— Вот это я и имел в виду. Не накручивай себя, малышка. Тебе же хорошо со мной? В эту минуту?

— Да.

— Остальное не имеет значения, — он переходит на шепот, а его поцелуи становятся влажными. — Может, ты сама сбежишь от меня через месяц.

— Отлично, ты опять подшучиваешь.

— Как узнаешь настоящего, так сразу сбежишь.

Он прячется за шутками.

Я окончательно это уяснила за следующие две недели. Стоит только ступить на тропинку неправильного разговора, как он придумывает остроты.

Одну за другой, как надежный заслон.

Но вода камень точит.

А мы почти каждый вечер и ночь вместе. Он приезжает ко мне то уставший, то голодный как мужчина, а иногда без брони. Я научилась ловить эти моменты и не лезть к нему в душу. Пусть говорит то, что сам хочет. То, что рвется из него. Каким бы сильным и непогрешимым он не хотел выглядеть, он живой человек и ему нужны разговоры.

Я узнаю, что он вырос в Испании, куда его вывез отец после развода. Тот не хотел, чтобы сын виделся с матерью. Банально мстил за то, что та решилась уйти от него, и долго настраивал сына против нее.

Успешно, как показали юношеские годы. Но потом отношения постепенно наладились, да и отцу надоело поддерживать градус ненависти в семье. Он бросил бизнес, оставив сыну разорившееся дело в наследство, и с тех пор скитается по свету. Иногда присылает открытки из богом забытых мест.

Капо показал мне одну открытку. Оказывается рядом с Мексикой есть остров со странным названием Руккола. Я посмотрела на синеву океана и маяк, расположенный на острове, и подумала, что у Капо тоже еще тот отец.

Словно нашлось что-то общее.

Кроме того, что я вижу, что он тоже привыкает ко мне. Капо по-мужски молчит и все серьезные слова держит при себе, но я замечаю, что он держит меня в руках иначе. Временами обнимает так крепко, что трудно дышать.

И берет меня по-другому.

Это не объяснить словами, но я растворяюсь в его руках.

В его глазах, которые, мне кажется, читают меня как открытую книгу. Я точно не прячусь от него. И не задаю лишних вопросов. Он становится ближе без них, мы как будто заключили молчаливое перемирие.