Он шагает к двери и рукой показывает, что мне тоже пора идти.

— Дамы вперед, — бросает он с насквозь фальшивой воспитанной улыбкой. — Не бойся, я буду рядом.

— Тоже выступишь перед камерами?

— Подам платок вдове, если будет нужно.

В эту секунду я уверена, что он знает, что наш брак с Лавровым был фиктивным. Или же он совершенно лишен человеческого сочувствия и подшучивает над моим горем.

— Тебе нужна защита от серьезных людей, Татьяна. Я готов дать ее, если ты будешь хорошей девочкой. Прочти эту чертову бумажку перед камерой и пусти горькую слезу для убедительности.

Он выдыхает мне в лицо, впервые обдавая угрозой. Я вдруг чувствую, что те мгновения, когда он говорил мягким тоном, а его пальцы деликатно касались моей кожи, надо ценить. Это исключение из правил. Обычно он жесткий… или вовсе жестокий. Я просто-напросто застала его в хорошем расположении духа, вот он и проявил чудеса терпения.

— У меня чувство как будто начинается война и мне надо срочно выбрать лагерь, — я опускаю глаза и решаю, как и прежде, смотреть над плечом Чертова. — А еще я чувствую себя трофеем. Я почему-то стала сразу всем нужна.

Глава 5

Листок с заявлением лежит передо мной. Видно, что его составлял профессионал. Все формулировки отшлифованы, но в то же время язык простой и живой. Его легко запомнить.

— Запомнили? — спрашивает мужчина в коричневом пиджаке.

Чертов привел меня на первый этаж, где находится конференц-зал. Хотя сейчас он больше напоминает штаб-квартиру президентской гонки. Уже выбрали точку для съемки, поставили длинный стол и отметили карточкой мое место. А телевизионные камеры уже стоят на черных штативах.

— Чужих не будет, — бросает мужчина, который выполняет роль пресс-секретаря или что-то в этом роде. — Будут только прикормленные журналисты, так что никаких каверзных вопросов не последует. Вас спокойно выслушают и не попросят никаких разъяснений.

Кто бы мне разъяснил, во что я все-таки вляпалась.

Я снова смотрю на текст, который, к счастью, занимает всего три абзаца.

— Будет прямой эфир?

— Нет, — мужчина качает головой. — Запись.

Отлично. Чертов подстраховался на случай моего фокуса или обычной истерики. Если я скажу что-то не то, то это беспощадно вырежут, а прикормленные журналисты сделают вид, что ничего не слышали.

— Как вас зовут, напомните, — я с виноватой улыбкой смотрю на мужчину. — Я редко запоминаю новые имена с первого раза.

— Артем.

Он выглядит ужасно интеллигентно. Это странно, если держать в голове, что он работает на Чертова. Хотя, с другой стороны, фасад всегда выглядит красиво и прилично. А какие грязные дела творятся в подвале знают только посвященные. Я зачем-то раскручиваю эту мысль и понимаю, что пока что любуюсь на парадный фасад.