Опять-таки минеральная водичка для тонуса.

– Мне тридцать четыре, – в воцарившейся тишине уронил магистр, намекая, что с тонусом у него полный порядок.

– Вы превосходно выглядите для своего солидного возраста! – немедленно уверила я и враз поняла: светские беседы не мой конек. Лучше жевать остывшую рыбу!

Каков на вкус десерт в закрытом клубе для избранных, где даже меню не было, я не запомнила. Для вежливости поковыряла ложкой шоколадный мусс, стараясь не задевать шарики теплого мороженого, и соврала, что больше не способна впихнуть в себя ни кусочка.

Пустой желудок начало подводить от голода уже на обратном пути, а мы, как назло, то и дело проезжали мимо многочисленных тележек с уличной едой.

В салон просачивались сладкие запахи острых пирожков, варенных в бульоне сосисок и прочих вкусностей, пусть не похожих на ледяного морского окуня из самого Норсента, зато вызывающих зверский аппетит."

"На углу Академической улицы обычно до ночи работала маленькая едальная на колесах. Подниматься к ней от ворот было далековато, проще сразу выйти из кареты.

– Господин Рэнсвод, попросите кучера высадить меня здесь, – кивнула я в слепое окно.

 – Хочу прогуляться до общежития по свежему воздуху.

Он незамедлительно выполнил мою просьбу и напоследок посоветовал:

– Постарайтесь ни о чем не думать и выспаться. Обещаю, с вами все будет хорошо.

Как только поем, со мной все будет если не хорошо, то точно сносно.

– До завтра. – Я покрыла голову шалью и выбралась из кареты на улицу.

– Спокойной ночи, София.

Едва экипаж магистра скрылся за поворотом, я поправила на плече сумку и шустренько засеменила по обледенелой пешеходной мостовой к едальной.

На тележке исходили ароматным дымком два металлических чана.

В одном варились длинные сардельки с воткнутыми тонкими палочками, в другом – в густом остром соусе бурлили завернутые в тончайшее тесто мясные шарики. На плоской квадратной сковороде хозяйка поджаривала масляные хлебцы, ловко переворачивая кусочки длинной вилкой.

– Доброй ночи, – ответила я на приветствие гостеприимной тетушки и, повесив на крючок сумку, ссыпала в металлическую плошку для денег горсть монет.

– Угощайся чем захочешь, – улыбнулась хозяйка.

Я поспешно вытащила из чана за тонкую палочку сардельку и с жадностью откусила.

Напрочь сожгла язык, но не удержалась и схватила вторую.

– София? – проговорил за спиной тихий мужской голос.

Рефлекторно я обернулась и поперхнулась едой. В двух шагах от меня обнаружился Рэнсвод в одном костюме, словно не замечавший царившего зимнего холода. По лицу было невозможно ничего прочесть, но смотрел он на сосиски в моих руках. И, подозреваю, не из-за голода…

– Я нашел в карете вашу студенческую книжку, – проговорил магистр и показал документ.