Учебную роту снайперов расформировали, раскидав её по батальонам. Полковая разведка перешла в охранение штаба полка. Вечером следующего дня прибыли контрактники в составе двух рот, которые также растворились в подразделениях. Прапорщики проклинали свою должность, садясь на шею сержантам. Офицеры лично проверяли, на ходу ли машины, гоняя механиков круглые сутки. Проверялась экипировка каждого бойца, вплоть до нитки с иголкой. Благодаря пополнению контрактниками в седьмой роте появился замполит – обладатель красного морщинистого лица и искусно скрываемого перегара. Бойцы строчили героические письма своим подругам и родным. В Ленинскую комнату принесли телевизор, усадив военнослужащих для просмотра новостей. Пехотинцы, разинув рты от удивления, смотрели репортаж о первых погибших в рядах МВД. Боевики захватывали приграничные с Чечнёй сёла Дагестана, планируя дойти до Махачкалы."

"Больше половины класса мирно посапывали за партами. Происходящее в стране с жаром обсуждали дембеля и младший офицерский состав. Дагестанцы, служившие в полку, на всеобщее удивление освобождать свою республику не торопились. Многие отказались уходить в отправку, мотивируя это нежеланием стрелять в братьев-мусульман. Так образовался целый дагестанский взвод, который шлялся по расположению части без какой-либо пользы и занятости. Пробелы заполнили молодёжью Башкирии и Татарстана. Многие из этих парней могли отказаться на тех же основаниях, но поехали все.

Боевая техника полка прошла маршем в объезд города на железнодорожный вокзал. Грузились день и всю ночь. Первый бронепоезд достался пехоте, которую загнали в грузовые вагоны по несколько человек на одно спальное место. Солдаты спали и сидя, и стоя, и друг на друге. На обед и ужин ели консервированную гречу и рис. Булка хлеба шла в расчёте на троих, зато с табаком повезло больше. «Беломора» выдали так много, что его можно было подкидывать в печь вместо угля. Стрелковое оружие везли в офицерских вагонах. Вечером десятого сентября полк прибыл на территорию Дагестана. Местные угощали бойцов домашним сыром и молоком. Скачков впервые услышал, покрываясь мурашками по коже, как поет муэдзин. На перроне собралось довольно много народа. Офицеры загнали личный состав обратно в вагоны, ещё раз пересчитав. Страшно не было, было жутко интересно. Перед тобой открылся абсолютно незнакомый и, возможно, враждебный мир Кавказа.

Титов, как ребёнок, тыкал пальцем на всё, что видел впервые. Он кричал как сумасшедший, увидев запряжённого в повозку ишака.

– Эй, дага! Почем ишак? Продай мне за бушлат. Он будет мой бронежилет возить.

В вагонах громко смеялись после очередной глупой шутки.