– А с какой ты роты?

– С пятой!

– А я с шестой! А с Урала есть пацаны?

– Мы все с Урала, – засмеялся Король.

Парень спрыгнул на землю и поздоровался как полагается, за руку. Мы закурили, болтая об общих знакомых, и тут я выяснил, что мой друг детства Гусак Николай Иванович служит с Королём в одном подразделении. Их полк прибыл в Чечню после переподготовки в городе Чебаркуле и сейчас стоит под Шали. Так как у меня не оказалось с собой тетрадных листов, я написал другу письмо на обратной стороне своих фотографий. Потом снял с шеи медальон, который носил ещё с Терского хребта, и попросил Короля передать вместе с письмом. Мы попрощались, я глядел вслед боевым машинам, пока они не исчезли из вида за стеной пыльной завесы.

Наконец дождались. Рано утром третьего сентября нас разбудил ротный. Умылись, побрились, почистили зубы и сапоги. Надели новую форму и получили сухие пайки на двое суток. Двинулись колонной повзводно к взлётному полю. Нас построили у знаменитой «коровы» на досмотр. Два бойца ОМОНа с помощью металлоискателя осмотрели вещевые мешки. Нервов у милиционеров хватило лишь на десять человек из ста двадцати. Все наши армейские брелоки в виде боевых патронов полетели с нами. При огромном желании благодаря такому тщательному досмотру можно было вывезти и автомат Калашникова или автоматический гранатомёт в разобранном виде. Ми-26 поднялся в воздух. Мы летели не одни. Вокруг нас сидело много беженцев. Всё время полёта до Владикавказа мы ждали, когда же нас собьют из ПЗРК, счастливых и безоружных. Обошлось.

В части нас ждали. Приехали даже журналисты с областных телеканалов. Те, кто был представлен к боевым наградам, естественно, их получили. При увольнении автоматически выросли сержантские звания. Прапорщик Калядин нашёл меня в очереди в столовую и вывел из строя.

– Пошли, Замок, я тебе нашу роту покажу, то есть расположение, – предложил он мне.

Мы вошли в казарму. На первом этаже, дверь налево. В казарме уют, тишина, дневальный на «тумбочке». Всё как положено, но нет борзых дембелей, спящих на кроватях в неположенное время. Борзые дембеля – это мы, приехавшие вчера с Чечни. На огромном стенде над тумбочкой дневального я увидел фотографии с боевых. Там были все. Все подразделения полка при ведении боевых действий. Когда я вышел на улицу, кто-то дотронулся до моего плеча. Обернувшись, я чуть заикаться не начал. Не от испуга, от радости. На меня смотрел мой наводчик Юра Казаков. На его груди гордо блестел орден Мужества. Тут я заметил в его руках толстую пачку писем из дома, которые по разным причинам не доходили до меня. Он собирал их и бережно хранил в ожидании моего возвращения.