Весь этот участок простреливался и был под наблюдением снайперов. Они не добивали раненых, чтобы подстрелить тех, кто окажет им помощь. Появление второго танка воодушевило бойцов, но машины вели огонь из низин. Меткими выстрелами обрушили башню в станице, с которой, по всей видимости, бил снайпер. Вместе со второй машиной в бой ввязалась девятая рота третьего батальона, попав в огневую вилку под огонь своих и чужих. Один из бойцов залез на броню, умоляя командира машины помочь и прикрыть отход раненых. Но офицер пытался объяснить пехоте, что танк не предназначен для этого. И всё же принял единственно правильное в тот момент решение – помочь. В башню попали не менее пяти раз. Экипаж спасла активная броня, но, повернувшись к противнику задом, машина подставила под огонь пулеметов свои наполнительные баки с топливом. Броня вспыхнула, поднимаясь на пригорок. Экипажу нужно было покидать танк, но у механика заклинило люк, и офицер с трудом вытащил его за несколько минут до взрыва боекомплекта. Своими действиями лейтенант обеспечил отход бойцов девятой роты на более безопасные позиции.

– Ты командира роты видел? – крикнул Верещагин.

– Нет, – ответил Селютин.

– Странно, а кто тогда командует?

– Никто, сами по себе мы здесь, неужели неясно.

За пригорком раздался ещё один сильный взрыв, оторвав башню танка от ходовой части машины.

– Боекомплект рванул! – крикнул Селютин. – Надеюсь, танкисты успели.

– Успели, – приподнялся Саня, дав короткую очередь от бедра, – я видел, как они к нашим отошли.

Благодаря бойцу ГРВ и смене частот на станциях связи к артиллеристам поступили более точные данные о расположении противника на участке фронта. К общей какофонии боя теперь прибавились и разрывы артиллерийских снарядов. У «чехов» возникла паника, и Селютин воспользовался моментом, работая по целям. При смене позиции Серёга и Саня получили ранения почти одновременно. Это увидели два бойца – Степан и Чипа. Рванули к товарищам, помогая отползти с линии огня. Взводный грамотно наложил повязки и жгуты, обработав руки Селютина и ногу Верещагина. Шёл четвёртый час боя.

– Лежите здесь, навоевались, скоро БМП придут, – успокаивал офицер раненых. – Слышите, как артиллеристы долбят.

– Как же так, парни, – скатился с пригорка Арбузов, – не углядел я за вами, и Харитонова больше нет. Я твой магазин возьму, Саня?

– Бери, – скрипя зубами от боли, ответил Верещагин, – один мне оставь. Руки-то у меня целы.

И только сейчас, будучи раненым, бесцельно глядя в пасмурное небо, Саня почувствовал, как сильно устал. Арбуз больше не отходил от парней, лишь бил короткими очередями, покрикивая матом в сторону боевиков.