Тогда восьмым армейским корпусом командовал не менее легендарный генерал Лев Рохлин, но кто-то его застрелил на его же даче два года назад. В своё время он не принял награду Героя России за штурм Грозного из рук «алкаша», объясняя это тем, что война гражданская и за ведение боевых действий на своей земле носить её он не будет. Наверняка мужик был настоящий, потому и убрали, обвинив в убийстве супругу.

Мы сплёвывали под ноги, шагая по злосчастной площади Минутка. Пешком нам удалось ознакомиться со многими достопримечательностями города, за которые шли кровопролитные бои.

Мы шли не в ногу, с грязными, суровыми лицами, пересекая дырявый мост через бурлящую Сунжу. Вокруг появилось много наших подразделений, и мы братались, пытаясь отыскать земляков. Кольцо сомкнулось, и понаехали генералы и журналисты. О чём-то говорили с командирами рот и жали им руки, а нам хотелось расписаться на стенах президентского дворца, как это делали многие. Армейские тягачи растаскивали подбитую технику. Весь этот металлолом тащили в Ханкалу. Асфальт усыпан хвостовиками мин различного калибра. На остатках деревьев висят парашюты осветительных ракет. Вот она, красота и величие войны. К центру тянулась бронетехника.

Наконец подошла и наша колонна. Я окончательно отстал от ротного и снял радиостанцию с плеч. Всё – Берлин взят. Танцев и выпивки не хватает. Объявили всеобщее построение. Как и пророчил Русик, командование озвучило не то приказ, не то перспективные планы на продолжение операции по уничтожению незаконных бандформирований. Как будто в Чечне есть законные бандформирования. Хотя именно мы и похожи на те самые законные банды.

Всем миром решили бить ваххабитов в горах и не дать уйти в Грузию. С помощью войсковых манёвренных групп и поддержки спецназа нам предстояло обнаружить противника и уничтожить. Желательно до того, как они успеют переодеться в свои любимые адидасовские костюмы, закопав оружие в огородах. Долго и невнятно рассказывали о вручении боевых наград и что нужно сделать для того, чтобы их получить. Все заинтересованные в этом лица крайне разочаровались, ознакомившись с некоторыми неприятными условиями. Я понял одно: тебя обязательно должны подстрелить, и неважно, свои или чужие.

На небе не хватало солнца, его не было ни там, ни в душе. Противная слякоть, промозглый ветер и запах взрывчатки. Холод внутри и снаружи, и нигде от него не спрячешься."

"Нас определили на постой. Батальон занял длинное одноэтажное общежитие и прилегающие к нему строения. Десять дней отпуска и подготовка к маршу на Старый Ачхой. Теперь броня разъезжала по городу свободно и даже нагло, без пехоты.