— Наоборот, я бы хотела помочь. Есть у меня… не совсем у меня, а в отряде Кузьмича, что сопровождал меня в прошлый раз, есть Карпушка. Он на постоялом дворе подслушал интересный разговор двух иноземных негоциантов и речь велась совсем не о торговле. Что,если Карпушка видел тогда кого-то из тех, кто нынче в темнице сидит?

— О чём те негоцианты говорили?

— Так о мастерских Кошкина-Ноги, о лекарнях и открытии школ. Очень беспокоило их усиление нашей церкви. Они считали её неправильной и опасной для себя. В общем, повторяли слова старика, которые он внушал людям на площади.

Князь слушал, кивая в такт словам боярышни, но мысли его занимало что-то другое. Евдокия поняла, что с допросом без нее разберутся и замолчала.

— Зачем звал, княже? — подождав немного, спросила она.

— Что? Ах, да… позвал. После всех этих событий… Я много думал о том, что ты мне объяснила про Александру и её будущих детей.

Евдокия обратила внимание, что Юрий Васильевич без запинки отстранился от потомков по линии его первой возлюбленной, хотя ответственность за них чувствует.

— Поначалу мне показалось, что это все пустое, — продолжал говорить князь, — но сейчас…

Он умолк, не зная стоит ли говорить юной боярышне о том, что долго обдумывал с её подачи.

А у Евдокии в этот момент закружилась голова, окружающее подёрнулось дымкой, а князя она увидела значительно старше, чем он был сейчас. Словно лет на двадцать-тридцать перенеслась в будущее.

Голова и борода князя — соль с перцем, как говорят в народе, нос заострился, на лбу глубокие поперечные складки, но стать прежняя и взор по-прежнему орлиный. Пока Дуня непонимающе разглядывала сильно постаревшего Юрия Васильевича, он протянул руку и взял поданные ему списки.

Она не могла разглядеть, кто их подал князю, а он читал, одобрительно кивал, а потом произнёс:

— Душа радуется, что столько героев у нас. По заслугам и честь будет оказана.

— Княже, а что с этими делать? — спросил невидимый Дуне собеседник.

Юрий Васильевич взял в руки новые списки и насмешливо выгнул бровь.

— Лишить всех привилегий и начать суд над ними. Пусть все знают, что неприкасаемых нет, и за всякое злодейство придется отвечать.

— Но там родня…

— А с родни штраф возьмём, что недоглядели и не задавили доморощенных татей по-тихому.

Не забудь в новостных листках прописать, за что караем именитых потомков лепших людей.

Князь говорил о воспитании, о целях в жизни, но его голос затихал, а лицо делалось моложе. Евдокия резко вздохнула, поняв, что до этого не дышала и огляделась. Прежний Юрий Васильевич присел на скамью и встревоженно смотрел на нее, не смея прикоснуться.

— Евдокиюшка, что с тобой?

Дуня убедилась, что по-прежнему находится в небольшом гостевом помещении и князь пытается ей что-то втолковать.