Но все равно я уловила во взгляде альфы то, что незримо сжало горло.

Я замерла, ошеломленная его словами, и, даже не скрывая злости, прошипела:

— Конечно. Ты что, издеваешься?

Он чуть приподнял бровь, уголок его губ дрогнул в полуусмешке, но в ней не было ни капли тепла — только холодное, почти жестокое спокойствие.

— Тогда у меня для тебя хуевые новости, — произнес он, медленно, словно смакуя каждое слово. — Ее никак не снять, — его голос прозвучал беспощадно. — Только если ты раздвинешь ноги, а я, задрав твою юбку, вставлю тебе до основания, а потом кончу в тебя.

У меня перехватило дыхание. Пальцы сжались на бинте так сильно, что ногти больно впились в ладони. Это было… самое ужасное, самое унизительное, что я когда-либо слышала. Словно меня бросили в бездну, и я даже не могла кричать, только сдавленно дышала, пытаясь удержать слезы и чувство тошноты, которое подступило к горлу, переворачивая все внутри меня.

— То есть, ассоциация дала понять, что вообще никаких других вариантов нет? — еле выговорила я, чувствуя, как сердце сжимается в тиски, а каждый удар отдается болью.

— Да, — от того, как Аш рукой оперся о скамейку, под смуглой кожей сталью забугрились мышцы, немного меняя татуировки.

Я шумно выдохнула, опустив голову, пытаясь хоть как-то переварить услышанное.

Может ли этот день стать еще хуже?

— Рейра, — вдруг позвал он меня, его голос прозвучал резко, как команда. Я вздрогнула и подняла голову, хотя всем нутром не хотела этого делать. Его взгляд был неподвижен, холоден, как острие ножа, готового вонзиться. — Раз других вариантов нет, считай себя моей девушкой, — звучало настолько сухо и безразлично, будто мы обсуждаем самую незначительную ерунду.

Слова обрушились на меня, как гром. Я оцепенела, будто меня ударили по лицу. Его голос, низкий и властный, пробирался внутрь, оставляя за собой ледяной след.

— Ты… Ты же сейчас шутишь? — прошептала я, не веря в то, что только что услышала.

— Похоже? — в его голосе сквозила такая жестокость, от которой кровь застывала в жилах.

— Ты… не можешь говорить это всерьез, — произнесла я, чувствуя, как дрожь прокатывается по всему телу, словно это был настоящий приговор.

Он лениво подпер голову кулаком, но в его глазах не было ни капли насмешки или легкомыслия — только хищный блеск, который заставлял меня чувствовать себя добычей.

— Теперь у нас отношения. Соболезную.

19

Я ощутила, как внутри меня поднимается буря — горькая, яростная, захлестывающая, и, не сдержавшись, воскликнула, почти крича:

— Ты совсем ненормальный? Думаешь, я соглашусь стать твоей девушкой?! Да и какого черта это вообще нужно?

Он молчал и взгляд Аша скользнул мимо меня, словно этот вопрос был незначителен, не стоил даже обсуждения.