Влади вышел и открыл передо мной дверцу. Я глотнул свежего воздуха.

— Удачного вечера, — пожелал мне Дюбре.

Я вышел, не ответив ему.

Этьен высунулся из-под лестницы и вытаращился на автомобиль.

— Ха, я вижу, у тебя никаких забот, парень, — сказал он, подходя ко мне.

Он взял шляпу и сделал вид, что разметает передо мной дорогу.

— Господин президент!

И я почувствовал себя просто обязанным дать ему на чай.

— Месье сегодня просто молодцом, — сказал он своим сиплым голосом, исполняя очередной изысканный поклон.

И посмотрел на меня лукавым взглядом человека, который добивается всего, чего хочет.

Ив Дюбре взял ноутбук и нажал на две клавиши:

— Добрый вечер, Катрин, это я.

— Ну, что?

— Поддается. Все идет, как мы предвидели.

— Не думаю, что это долго протянется. У меня на этот счет большие сомнения.

— Катрин, ты всегда сомневаешься.

— В конце концов он взбунтуется.

— Ты так говоришь, потому что сама бы взбунтовалась на его месте…

— Может быть."

"— В любом случае мне не приходилось еще видеть человека, который настолько боялся бы собственной тени.

— Это меня и беспокоит. Именно поэтому я и думаю, что у него никогда не хватит смелости сделать то, о чем ты хочешь его попросить.

— Напротив. Его страх может сослужить нам службу.

— Каким образом?

— Если он и не захочет продолжать, то страх сможет его заставить. Воцарилось молчание.

— А ты опасный человек, Игорь.

— Ага.

4

В следующую неделю я знал наперечет все булочные Восемнадцатого округа. Теперь я уразумел, что лучший хлеб продается в тех, что находятся в двух шагах от меня и куда я обычно захожу. Если только это не было плодом психологической обработки.

Обычно я покупал три багета на день, а остатки отдавал Этьену. Дней через пять он совсем обнаглел и заявил мне, что хлеб ему осточертел.

Человеческое существо так устроено, что привыкает ко всему или почти ко всему. Должен сознаться: то, что в первый раз потребовало от меня почти нечеловеческих усилий, через неделю не составляло никакого труда, но требовало осознанного контроля. Мне надо было к этому готовиться. Однажды вечером я встретил в булочной своего соседа, и мы разговорились, стоя в очереди. Когда подошла моя очередь и мне подали действительно черствый багет, мне даже в голову не пришло от него отказаться. То есть получается, что, достаточно было отвлечься на беседу с соседом, как сразу вернулась старая привычка автоматически брать все без разбора. Короче говоря, старался я, старался, а до конца от этой привычки так и не избавился.

Моя офисная жизнь шла своим чередом, еще безрадостнее, чем обычно. Видимо, стремясь изменить отчаянно деградирующую атмосферу в офисе, Люк Фостери теперь требовал, чтобы консультанты являлись на работу к восьми часам и совершали утреннюю пробежку.