Я чувствовал, как во мне поднимается глухой гнев.

— Но как он мог…

— Алан…

— Но ведь это подло, играть человеческими чувствами!

— Алан…

— А если бы она за это время повстречала кого-нибудь другого?

— Алан…

— Ведь это значит взять на себя огромный риск…

Катрин выкрикнула, чтобы я ее услышал:

— Игорь был твоим отцом, Алан!

Ее голос гулким эхом разлетелся по гостиной и навсегда впечатался в мой мозг. Вокруг наступила тишина. Разум мой опрокинулся под натиском беспорядочных мыслей и чувств.

Катрин застыла на месте, тоже в полном замешательстве, не сводя с меня глаз.

— Отцом…

Я запнулся, не в силах произнести ничего вразумительного.

— Я не знаю, сказала тебе мама или нет, — ласково продолжала Катрин, — но человек, который увез вас в Америку, не был твоим отцом…

— Да нет… Я знал… Знал…

— За много лет до знакомства с тобой Игорь согласился приютить у себя дочку заболевшей служанки. Она была матерью-одиночкой, и на те пятнадцать дней, что она провела в больнице, девочку было не с кем оставить. Девочке сравнялось примерно столько же лет, сколько тебе. Отважный, полный жизни, забавный ребенок… От горшка два вершка — а уже личность, да еще какая! Игорь был покорен. Он, который никогда не интересовался детьми, проводил с ней целые дни. Она стала для него настоящим открытием, бесценным жизненным опытом. Когда мать выписалась из больницы и забрала девочку, Игорь настоял на том, чтобы и дальше о ней заботиться. Он играл роль крестного отца, покровителя, и продолжал заботиться о ней, когда она выросла, и особенно — когда уехала ее мать. Появление в его жизни маленького ребенка послужило пусковым механизмом: Игорь вдруг вспомнил, что сам должен был стать отцом и что его ребенок, скорее всего, никогда о нем не знал. Его начал терзать стыд. Было невыносимо сознавать, что его единственный ребенок живет где-то вдали от него. И он бросился тебя разыскивать, подключив все доступные ему средства, устроив настоящую крупномасштабную операцию. Но с таким же успехом можно было искать иголку в стоге сена… На то, чтобы обнаружить твои следы, у него ушло более пятнадцати лет. И надо же было, чтобы случай привел тебя прямо к нему и ты поселился рядом, сам того не зная…

— Случай…"

"— А потом он долго оттягивал момент, выжидал неделями… Наверное, это были стыд и робость… Посвятив столько времени поискам и оказавшись рядом, он вдруг оробел, ему не хватало мужества посмотреть тебе в глаза. Он боялся, что ты его оттолкнешь, что ты не простил… Ведь он бросил вас с матерью еще до твоего рождения. В какой-то момент я даже решила, что он вовсе к тебе не подойдет, что он окончательно отказался от этой мысли. Потом он наладил за тобой слежку, и тебя вели постоянно.